— Светлана Петровна! — обрадовался мне, как родной, Михаил Степанович, — изучили инструкцию? Вопросы возникли?
— Да, — ответила я, — я не помешала вашему рабочему процессу? — прозрачно намекнула я на происходящее, подразумевая - может быть, приди я позднее на несколько минут и они, прямо на рабочем месте, слились бы с Леночкой в жарком поцелуе.
— Что вы! Что вы! — засуетился Михаил Степанович, — я буду в полном вашем распоряжении, буквально, через несколько минут, вот только закончу с подписью документов. Присаживайтесь, пожалуйста. Он указал мне на стул.
Только я села туда, куда мне указал начальник, как у меня зазвонил мобильник. «Дмитрий!» — сладко заныло сердце, я не смогла не посмотреть на экран телефона, — Борис! Мне позвонил Борис! Странный он всё-таки человек, приличное время не подавал признаков жизни, и вдруг «проявился», звонит мне в рабочее время, хоть и знает прекрасно, что я на работе и всё равно названивает. Я отвела входящий звонок и написала ему: «Я на работе, в кабинете у начальника, очень занята, позвони вечером, если будет желание». «Хорошо, вечером встретимся», — написал мне этот странный человек, неужели, он всё ещё на что-то надеется?
ГЛАВА 24. Разочарована
«Ну и что мне делать? — обдумывала я свою внезапную популярность среди лиц противоположного пола, вместо того, чтобы вникать в инструкции, выданные мне Михаилом Степановичем, — сразу два поклонника! А почему бы и нет, собственно говоря! Я достойна всего самого наилучшего, происходящего в моей жизни! Я открываю своё сердце навстречу любви! — неужели, аффирмации работают? Что же это получается - я внушила сама себе то, чего мне не хватало в жизни, и теперь личная жизнь потихоньку налаживается?» — я спохватилась, что не занимаюсь должностными обязанностями. Если так и дальше будет продолжаться я, не то что не получу повышение по зарплате на тридцать процентов, но и вообще, работу могу потерять, пришлось срочно внушать себе: «Я достойна повышения зарплаты на тридцать процентов и больше!» — раз десять (на всякий случай, чтобы подсознание крепко-накрепко усвоило эту мысль) повторила я шёпотом. Это была уже отсебятина, но я, как личность импульсивно-истерическая, позволила себе пойти дальше, указанных рамок Надин, в программировании своего подсознания. Я почувствовала на себе укоризненно-внимательный взгляд начальника отдела: «Не тем занимается Светлана Петровна в рабочее время! Ой, подозреваю, не тем!» — очевидно, он заметил романтически-отсутствующий взгляд, свидетельствующий о моей задумчивости о чём или о ком угодно, но только не о рабочем процессе. Я низко-низко склонилась над изучением «манускриптов» - над должностной инструкцией. И, преодолевая природную лень, постаралась вникнуть в ускользающие от меня, замыслы Михаила Степановича о том, как мне самым наилучшим образом руководить обособленным подразделением.
После работы, я вышла из дверей организации и вдохнула полную грудь пыльного воздуха мегаполиса. Неподалеку от входа блестела знакомая лысина - Борис! Одет он, как и в наше прошлое свидание, неряшливо - линялая футболка, джинсы - видавшие виды. Мне стало неловко подходить к нему - уж слишком у него невзрачный вид. Я ринулась обратно в двери, боясь, что он меня заметит. Решила переждать на рабочем месте, когда разойдутся сослуживцы, и уже потом подойти к Борису. Откуда он знает моё место работы? Может быть, я ему говорила? Я не могла вспомнить. В дверях нашего отдела я столкнулась с Михаилом Степановичем и Леночкой выходившими из кабинета, и, чуть было, не сшибла их с ног.
— Забыли что-то, Светлана Петровна? — участливо поинтересовался Михаил Степанович.