На этот раз он заказал не красное вино, а белое, к нему рыбное ассорти, и, конечно же, фрукты. Официант разлил вино по бокалам, всё было красиво и почти романтично.
— Михал Степаныч, а что мы сегодня отмечаем? — поинтересовалась я, — мой отказ от занимаемой должности? Проводы меня назад - на рабочее место?
— Давайте для начала выпьем по бокалу вина, — увильнул от ответа Михаил Степанович, — замечательный букет, правда!
Я кивнула и пригубила вино.
— Пейте-пейте, — настаивал Михаил Степанович, — вино замечательное! Вам здесь нравится, я имею в виду интерьер, оформление в восточном стиле?
— Нравится, — ответила я и это была правда. — Но, знаете, Михал Степаныч, я была один раз в кафе с интерьером в средиземноморском стиле, то оформление мне больше понравилось. Тона ярко-голубые и белые, вместо музыки приглушённо шумел прибой, работающий кондиционер создавал иллюзию бриза. Я, почти физически, ощущала, что я на морском побережье сижу в кафе.
— Занятно! Можно будет и туда сходить, если там так уж замечательно. А кухня там тоже средиземноморская? Вкусно они готовят?
— Да, вкусно, — кивнула я, — но здесь, я бы сказала вкуснее.
Михаил Степанович просиял. Я не старалась польстить ему, говоря о том, что еда в «Узбечке» понравилась мне больше, чем в средиземноморском кафе - это была правда, отчасти, связанная с тем, что я была очарована Дмитрием и не особенно чувствовала вкус еды и напитков.
— Вы, наверное, частенько здесь бываете, Михал Степаныч?
— Бываю! — согласился он. — Но, к сожалению, всегда один, а одному, знаете ли, отдыхать здесь намного скучнее, чем когда в моей компании такая очаровательная особа как вы, Светлана Петровна!
Я потеряла дар речи и, слава Богу, не поперхнулась. Странно всё это! Официант увидел, что у нас пустые бокалы и поспешил наполнить их, не забывая таращиться на меня так, как если бы я у меня было бы две головы или, если бы, у меня на голове вместо волос торчали бы диванные пружины. Михаил Степанович, совершенно, не обращал на официанта внимания, так как будто его и не было.
— Светлана Петровна! — Михаил Степанович поднял бокал и кивком предложил мне присоединиться, — помните, вы предложили познакомить меня с вашей подругой, как вы её называете? Не Надежда, а как? Забыл, как вы её называете, на французский манер, по-моему.
— Надин, — подсказала я ему, — мы с ней дружим уже лет сто, наверное, когда я стала её так называть уже и не помню.
— Ах, да - Надин! Так вот, я сказал, что мне уже очень давно нравится, совершенно, другая женщина, — он помолчал. А у меня отчего-то вспотели ладони и начали гореть уши - к чему бы это? — Я думал, что может быть, это так - мимолётное увлечение, в силу того, что давно одинок. Прошло довольно-таки много времени с тех пор, как мне понравилась женщина, о которой мы сейчас ведём с вами речь. Я понял для себя, что всё очень серьёзно, и решил ей открыться, если можно так выразиться. Светлана Петровна, я думаю, вы уже догадываетесь кто эта женщина?
ГЛАВА 31. Заключительная
— Помилуйте, Михал Степаныч! Откуда! — фальшивым голосом произнесла я, стараясь, чтобы он звучал как можно более убедительно. Я смотрела куда угодно: «на нос, на угол, на предмет», но только не ему в глаза. Я не могла себя заставить посмотреть ему в глаза. Не смела!
— Светлана Петровна, это вы - та женщина, что поселилась в моём сердце и уже давным-давно чувствует там себя полновластной хозяйкой.
Я невпопад икнула:
— Извините, Михал Степаныч, это от волнения, — смутилась я. Надо было что-то ответить. Но, что? Я не знала и поэтому молчала, уткнувшись глазами в белую накрахмаленную скатерть. — Это так неожиданно! — вспомнила я свою любимую дежурную фразу, и замолчала. Наверное, Михаил Степанович решил, что я больше не вымолвлю не одного слова, даже под дулом пистолета, и поэтому продолжил:
— Я предлагаю нам с вами начать романтические отношения. Думаю, что, если вы согласитесь, то всё у нас с вами будет просто замечательно. Обещаю вам и клянусь, — продолжил он уже шутливым тоном, — носить вас на руках - фактически и фигурально. В перспективе я бы хотел, чтобы у нас с вами был официально зарегистрированный брак, чтобы было всё серьёзно и по настоящему и ещё… — он замялся и не стал развивать свою мысль дальше, решив, очевидно, что слишком много информации обрушил на меня. И я должна «усвоить и переварить» всё то, что он сказал. — Светлана Петровна, как вы относитесь к моему предложению?