Следующие дни были просто фантастические. Чем мы только не занимались: играли в спортивные игры, занимались пением, танцами, учились рисовать, проходили полосу препятствий далеко в горах, залезали с помощью альпинистского снаряжения на невысокие горы, спускались на байдарках по быстрой и довольно-таки большой горной речки. Одним словом, было очень весело и интересно. Я еще никогда так не отдыхала как все это время. И вот после очередного такого хорошего времяпровождения я с Евой пошла ужинать. Мы сели за стол как обычно, но сегодня передо мной не было Кати: она заболела. На ужин был шашлык от нашего грузинского шеф-повара Сосо Александровича. Я взяла кусочек в рот и в это время подняла глаза: тот мальчик, который уронил меня пару дней назад, смотрел на меня и улыбался. Я засмущалась, и на моем лице пробежала легкая улыбка. Он отвел взгляд, а я продолжила кушать. После этого я не могла ни есть спокойно, ни спать последующую ночь: не давало покоя его выражение лица. Однако я заметила, что он был симпатичным да и по виду умным человеком. В таких мыслях пришел сон и унес меня в страну грез.
На следующий день, а это было в воскресенье, когда был абсолютно свободный день, и каждый занимался тем, что хотел, я пошла к ботаническому саду, где росли розы: мне вспомнилось, кто-то говорил, что в ближайшее время они должны распуститься.
— Может быть потом, — раздался голос сзади.
— Что потом? — я повернула голову и увидела того мальчика, о ком вчера думала перед сном.
— Потом распустятся, — ответил он. Дней таки через пять: погоду обещают плохую.
— Значит розы зацветут, когда закончится наша смена.
— Увы. Возможно нам удастся застать эту красоту.
— Тебе тоже нравятся розы?
— А мы уже на ты?
— А почему бы и нет. Меня, кстати, зовут Алина.
— Очень приятно. Меня Филипп.
— Филя?
— Пожалуй, лучше зови меня Фил. Это более демократично.
— Ты не ответил на вопрос, Фил, тебе тоже нравятся розы?
— Да, я просто без ума от них
— Почему?
— Не знаю.
— Не знаешь, почему ты любишь розы?
— Чтобы любить, должна быть причина?
— А разве нет?
— Тогда это не любовь, а способ достичь чего либо.
И он ушел. Он просто ушел, даже не попрощявшись. Как будто бы меня и не было. Это задело моё я. Мне хотелось догнать его и намекнуть на ошибку. Но сделать этого не смогла: пришла Ева, и мы пошли в липовую рощу, где смотрели фильм. Я даже не помню, что мы смотрели: голова была занята чем-то другим или кем-то.
Бассейн закончился очень рано обычно в шесть часов. Обычно мы приходили часов в восемь, но сегодня тренеру необходимо было закончить раньше и поэтому у нас было в распоряжении часа три. Пока девочки разговаривали, я под предлогом выйти в туалет ушла из корпуса и направилась к ботаническому саду. Удивительно, но он был открыт. Обычно в это время там уже никого не было, и охранник закрывал это стеклянное сооружение в первую очередь. Я зашла и увидела там Филиппа.
— А я знал, что ты придешь сегодня.
— Откуда?
— Я вчера не попращался: думал, что вечером увижу тебя, но видимо не суждено было.
— Да уж, это было некрасиво
— Я понимаю. Прощаешь?
— Прощаю. Может присядем.
— Ну давай, — и нам пришлось выйти на улицу, чтобы сесть на рядом стоящую скамейку.
— Из какого ты города?
— Из Владивостока.
— Далеко же тебя занесло.
— И не говори.
— А я из Питера.
— Из культурной столицы.
— Не такой уж культурной, но если ты чихнешь, то сто процентов скажут будь здоров.
— Апчхи, — чихнул Филипп.
— Будь здоров.
— Спасибо. И вправду культурная столица.
— Вот видишь. Слушай, а расскажи о себе…
Итак мы весь вечер узнавали друг друга: он рассказывал о себе, и я тоже. Оказывается, он красиво рисует закаты и рассветы, моря и океаны. И больше ничего. А больше, наверное, и не надо: человеку достаточно этих четырех вещей, чтобы почувствовать себя капельку счастливым. Правда, это его слова, но все же. Он умеет играть на гитаре. И завтра обещал что-нибудь сыграть. Филипп вообще много что умеет, и пока он говорил, я поняла лишь одно: такого человека, душевного человека, еще надо поискать. И о себе тоже пришлось рассказывать, но это не особо важно. Было уже поздно, и нам пришлось расстаться: он пошел в свой корпус, я в свой.
Когда я пришла, то девчонки уже спали. Тихо пробравшись на свою кровать, я легла, но уснуть не смогла. Только закрываешь глаза, и образ Филиппа предстаёт вовсе своей красе. Фантазия начала рисовать такое, что страшно говорить. Но одно я поняла точно: я влюбилась.