Развернувшись, я ухожу глубоко в кулисы, оттуда попадаю в технический коридор. Под стук глухих барабанов, доносящихся из зала, прохожу мимо концертных рабочих и вижу дверь в гримерную. Открыв ее, сталкиваюсь с Мэнди, пытающейся накормить своих детей, Френка и Фиби.
— Чем-то помочь? — незамедлительно спрашиваю я.
Она вымученно улыбается:
— О, нет, не стоит. Все в порядке.
Я смотрю на ее бешеных детей, бегающих по комнате и разбрасывающих еду в разные стороны, и думаю, что совсем не все в порядке. Желая отвлечься от ревности, которая медленно и больно сжирает, я все-таки помогаю: ловлю под ногами Френка и поднимаю на руки.
— Эй, ты, — говорю я, шутливо нахмурившись. — Да, ты! Неужели не знаешь, что еду надо есть, а не играть с ней?
— Я не хочу-у-у-у есть! — Извивается мелкий, вынуждая меня крепче сжать хватку. — Я хочу игра-а-а-ать!
— Ладно, давай вместе поиграем, а когда устанем, пойдем есть.
Мэнди, услышав мои слова, опасливо качает головой, но сделать уже ничего не может: Френк спрыгивает с моих рук и тараторит про то, во что мы будем играть. Фиби подбегает и начинает спорить с ним, Мэнди пытается их успокоить. В этом галдеже мы еле выбираем игру, и двое сорванцов решают, что я буду водить. Мэнди тоже приходится присоединиться: следить, чтобы никто из них не покалечился.
Играем мы в «Жмурки». Завязав мне глаза и раскрутив, троица бросается врассыпную, а я безуспешно пытаюсь поймать их, вслушиваясь в хлопки рук.
Через два часа различных игр и уговоров поесть, дети устают и засыпают прямо на диване в гримерке. Укрыв их пледом и закрыв дверь, мы с Мэнди уходим в другую комнату. Прислушавшись, какие песни играют на сцене, я понимаю, что концерт подходит к концу и скоро «Нитл Граспер» уйдут со сцены. Устало плюхнувшись в кресло, Мэнди говорит:
— Просто не понимаю, откуда у них столько энергии…
Я усмехаюсь, усевшись рядом с ней.
— Да, они очень активные. Вот Джоуи не такой.
Я моментально кусаю себя за язык из-за сказанного. Не к месту с подругой Марты говорить об их с Томом ребенке.
— Да, Джоуи, по сравнению с моими, очень спокойный, — без каких-либо неловкостей отвечает она. — Просто ангел.
Мэнди посмеивается, глядя на меня, и я улыбаюсь. Она нормально ко мне относится или мне показалось? Марте я точно не нравлюсь, особенно когда контактирую с Джоуи. Я думала, что с Мэнди будет также, но похоже, что нет.
— Как у тебя дела? — спрашивает она. — На вас с Томом столько свалилось.
Задумавшись, я решаю, насколько могу быть с ней откровенна. Прикинув, что нам еще как минимум три месяца придется сосуществовать бок о бок, говорю:
— Да, очень тяжело. Со мной все в порядке, а вот Том, кажется, все еще переживает.
— Марк сказал, в интернете до сих пор его обсуждают.
— Ага. Каждый день пишут комментарии, — подтверждаю я.
— Никак не могу поверить, что от них так легко все отвернулись. Мы с Марком были уверены, что альбом возьмет Грэмми, а нас взяли и просто прокатили, — Мэнди вздыхает.
Мы сидим в тишине, пока я пытаюсь набраться смелости и задать ей вопрос.
— Слушай, Мэнди… — начинаю я, глядя на нее, — как ты не ревнуешь Марка к фанаткам?
Она вздергивает брови.
— С чего вдруг? — отвечает она. — Он к ним не имеет отношения.
Я сжимаю пальцы, признаваясь:
— Я просто… Каждый раз, когда вижу их влюбленные взгляды… Начинаю злиться и чувствую, будто они хотят у меня его отнять.
Мэнди сочувствующе улыбается.
— Ну, это неотъемлемая часть их работы — влюбленные фанатки. Ты должна это понимать. И вообще, что у тебя с самооценкой, раз ты переживаешь, что какие-то неизвестные люди окажутся лучше тебя?
Я закусываю губу. Действительно, я не настолько самоуверенна, чтобы считать себя лучше остальных.
— Я бы на твоем месте расслабилась, — успокаивает она. — «Нитл Граспер» не сближаются с фанатками — это их правило. А Том так вообще не подпускает к себе людей.
Согласно киваю. Да, нужно успокоиться. Мы многое прошли, стали очень близки. Он меня любит, а это просто его работа.
Дверь в гримерную распахивается, и к нам заваливаются все члены группы. В зале стоит ор, музыка стихла — концерт закончился.
— Черт возьми, вы это видели?! — кричит разгоряченный Том. — Это было грандиозно!
— Лиссабон разорвал! — поддакивает Марк.
Бен тут же начинает скидывать с себя мокрую от пота одежду.
— Я чуть не обоссался от восторга!