Том грустно усмехается.
— Никто не оценит меня настоящего. Я мудак, Белинда.
— Если бы все знали, какой ты на самом деле, не удивились бы, увидев тебя в моей компании.
— Я просто не хочу, чтобы кто-то плевал мне в душу.
Отведя от Тома взгляд, я провожу пальцем по комоду и рассуждаю:
— Ты ведь не только людям врешь, но и себе. Мучаешься, изо всех сил стараешься быть кем-то другим. Строишь из себя образцового отца, друга, парня — просто идеального селебрити.
Том переминается с ноги на ногу.
— Ты, правда, так обо мне думаешь?
— Слушай, ты не ешь мясо, поддерживаешь феминисток, скрываешь свою биполярку, голосуешь за демократов, жертвуешь деньги заповедникам, выступаешь за все хорошее, против всего плохого… О, я могу бесконечно говорить о том, как ты пытаешься быть идеальным.
— Это то, что люди хотят во мне видеть.
Посмотрев ему в глаза, я говорю:
— Может, ты был бы не такой популярный, если бы не строил из себя кого-то, но зато ты бы себе не врал.
Том молчит, соглашаясь со мной без слов. Я бы еще много что могла сказать, но нас прерывает стук в дверь. Открыв, я вижу Марка.
— Могу зайти?
— Да, — я жестом приглашаю его внутрь.
Увидев Тома, Марк сжимает челюсти и спрашивает:
— Ну, как ты?
— Нормально, — кивает Том. — Спасибо.
— Поговорим?
— Поговорим.
Я смотрю на них, они на меня. Начинать они не спешат. Марк мягко просит:
— Белинда, оставишь нас?
Махнув рукой, я выхожу из номера. Надеюсь, это будет толковый разговор, а не очередная ссора.
На мое удивление, Марк договаривается с Томом, что по окончанию тура тот пройдет реабилитацию. Я не знаю, о чем был их разговор, но оба выглядят крайне серьезными и озабоченными после него. Меня пугает сложившаяся ситуация, но, с другой стороны, я рада, что благодаря ей о проблеме заговорили. Если уж Марк решил, что Тому нужно лечение, значит, так оно и есть. Я лишь надеюсь, что тот начнет относиться к этому ответственно.
Пройдя в ванную и скинув одежду, встаю под прохладный душ. Я чертовски устала сегодня. Нет даже сил злиться, хотя можно было бы. Проведя ладонями по намокшим волосам, упираюсь руками в стену. Как бы я ни хотела верить в Тома, сомнения гложут. Мне нужно придумать план на случай, если все же придется уехать.
Мысль, что Том снова может сорваться, причиняет удушающую боль. Если он продолжит пить, я просто не смогу быть с ним. Просто не выдержу.
Дверь в душевую с грохотом открывается, заставляя меня вздрогнуть. На пороге обнаженный Том, он ступает ко мне под льющуюся воду, не спрашивая разрешения, мягко обнимает сзади, плавно проведя руками от бедер до груди.
— Ты в порядке? — говорит, заставляя повернуть к нему голову.
Устало улыбнувшись, киваю. Он держит меня поперек живота, и я кладу ладони поверх его, сжимая запястья. Поцеловав меня за ухом, Том скользит губами по шее, едва касаясь позвонков. Я прижимаюсь к нему бедрами. Ничего не могу сделать, в его руках начинаю сходить с ума, и мне до смерти страшно лишиться этого. Я так хотела быть с ним, чувствовать его запах, прикосновения, прижиматься к коже… Наконец-то этому ничто не мешает, но…
Том разворачивает меня в своих руках, прижимает спиной к холодному кафелю и напористо целует. Взявшись за его затылок, я отвечаю ему, кусая губы. Это яростный поцелуй, выражающий всю мою злость. Сжимаю в кулак его волосы, в ответ Том толкается коленом между моих ног. Впивается укусом в шею, заставляя вскрикнуть, до боли стискивает бедра.
Я надавливаю на его затылок, заставляя опуститься ниже, ниже, ниже… Он ведет губами от моей груди до пупка и становится на колени. По животу проходит спазм. Поцеловав лобок, Том ныряет языком между моей сомкнутой плоти. От ощущения влажной прохлады я издаю тихий стон, склонившись подбородком к собственному плечу и облизнув губы.
Он несколько раз пробует меня, отстраняясь и вновь присасываясь, а потом прижимается так крепко, что я чувствую его зубы. Опершись о стену, закидываю ногу Тому на плечо, смотря сверху, как его нос упирается в мой пах. Одной рукой он держит меня за зад, а вторую уводит вниз и сжимает член, проводя по нему ладонью вверх-вниз.
— Ах, Том, — я запрокидываю голову и прикрываю глаза, по колебаниям его тела чувствуя, как он дрочит себе. Языком в это время интенсивно ласкает мой клитор, и я теряюсь в пространстве от наслаждения и звездочек, вспыхнувших перед глазами. Ноги начинают дрожать, дыхание ускоряется, а в животе щекочет. Протяжно застонав, я улыбаюсь от накатившего оргазма. Тяну Тома за волосы, сжимаю пальцы на ногах, когда чувствую, как наслаждение растекается по всему телу.