Том дожидается, когда я приду в себя, а потом приближается к лицу, склоняется над ним, принимаясь доводить себя до конца. Он запускает руку мне в волосы, сжимает их на затылке, приближая меня к своему члену.
— Я кончу на тебя, — говорит он, и я открываю рот, дав согласие.
Гортанно застонав, он изливается на мои губы, нос и щеку. Громко выдохнув, опускает меня на подушки и ложится рядом. Я вытираю лицо руками, потому что сперма начинает стекать в уши, но быстро понимаю — это не помогает.
— Черт, Том, твоя сперма теперь везде, — сетую я.
— Прости, малышка, — устало говорит он, касаясь моей руки.
Поднявшись на ноги, шатаюсь на месте из-за темноты и звезд в глазах. Вот, блин. Доковыляв до раковины, смотрю на себя в зеркало: на щеках полопались сосуды, образовывая красную сеточку, губы посинели. На шее красные следы от пальцев.
Сил удивляться нет. Я умываюсь, понадеявшись, что это пройдет, и возвращаюсь в кровать. Обняв Тома и закинув на него ногу, погружаюсь в сон. Я так устала.
Конечно же, ничего не проходит, а становится только хуже. Мое лицо буквально кричит о том, что меня душили, и повстречайся мне какой-нибудь коп, он бы точно захотел расспросить, что случилось.
Из-за этого на следующий день я не еду на саундчек и не посещаю концерт. Приходится сказать Мэнди, что я приболела, потому что она решила, что я до сих пор страдаю из-за Тома и не хочу никуда выходить. Но по факту я провожу время с удовольствием: наслаждаюсь одиночеством, лежу в ванной и смотрю сериалы. Все идет хорошо ровно до того момента, как на экране телефона я вновь вижу вызов от отца.
Сжав зубы, решаю не отвечать, но он звонит вновь. Приходится взять трубку, потому что он не успокоится, я ведь знаю своего отца. Не здороваясь, папа говорит:
— Что произошло между Томом и Стивом Томпсоном?
Я хмурюсь.
— Пап, я повторяю, не знаю, кто это.
— Что Том ему сделал? — давит он. — Он избил его?
— Черт возьми, не знаю! — я хожу по комнате и размахиваю руками. — Я понятия не имею, может, избил, а может, нет! Я не знаю, кого Том избивал, а кого… — и вдруг резко останавливаюсь.
Руки холодеют. Нет, одного человека, которого Том избил, я знаю.
— Белинда, лучше бы тебе вспомнить, кто это, и рассказать мне все, что ты знаешь, пока мы все не оказались за решеткой!
Сердце начинает тяжело и болезненно биться. Я сажусь на кровать, почувствовав недостаток кислорода.
— Откуда ты узнал про это?
— Некий человек по имени Стивен Томпсон был задержан пару недель назад за продажу наркотиков. После суда, где его вина была доказана, он заявил, что хочет дать показания против людей, полгода назад причинивших тяжкий вред его здоровью. И этими людьми оказались, кто бы мог подумать, вы с Томом! Мать вашу, Белинда, что это за чертовщина?! — рявкает он так сильно, что меня оглушает. — Объясняй сейчас же!
Губы дрожат, и я прикрываю рот рукой, сдерживая всхлип. В панике бегаю взглядом по помещению, пытаясь зацепиться за что-нибудь и успокоиться, но не получается. В глазах собираются слезы.
— Белинда! — кричит отец, и я вздрагиваю.
— Да, да, — сквозь всхлипы говорю. — Это… это… это…
От боли в сердце начинаю задыхаться и плакать. В груди, словно черная дыра, насильно затягивающая в себя. Я сжимаю покрывало, на котором сижу, и реву отцу в трубку.
— Белинда, дочка, — почти нежно говорит папа, услышав это. — Успокойся, все в порядке. Я все контролирую, не надо паниковать. Мне просто нужно знать, что случилось. Все хорошо.
Сморгнув слезы, я пару минут молчу, а потом, задыхаясь, говорю:
— Это… Я знаю этого парня под именем Скифф. Он был… моим наркодилером. Он пытался… Он пытался… меня изнасиловать. Я разбила стакан о его голову. Пришел Том и… и…
— Что он пытался? — растерянно переспрашивает папа.
Я не могу повторить и молчу. Отец просит продолжать.
— Том привел его в чувство, а потом начал бить. Потому что он понял… — я втягиваю воздух в себя, вспоминая тот ужасный момент, который мой мозг так удачно забыл. — Том понял, что случилось, и пришел в ярость. Он колотил его головой об унитаз и выбил зубы.
Отец молчит, мне больше нечего сказать.
— Что было потом? — потрясенно спрашивает он.