— Я не знаю… Том увез его куда-то.
— Господи… — вздыхает отец, и я представляю, как он сжимает переносицу пальцами.
— Пап, что все это значит? Нас посадят?
— Нет, нет, дочка, все хорошо. Вас не посадят. Я попытаюсь все исправить, а вы должны закончить тур. Слышишь?
— Да, да…
— Не говори ничего Тому. Ему нужно играть концерты, и если он узнает…
Я морщусь, словно от боли. У меня нет сомнений, что Том отыграет концерты в любом состоянии, но он сорвется. Узнав об обвинениях Скиффа, он сразу уйдет в запой.
— Я поняла, пап, ничего не скажу, — киваю так, будто он может это видеть. — Только сообщай мне все новости. Все, пап!
— Хорошо, — вздыхает он. — Я позвоню.
Звонок сбрасывается, и я сижу в номере в гробовой тишине несколько невыносимых минут, а потом начинаю хныкать от беспомощности.
Нет, не может быть. Только не это. Почему сейчас? Почему с нами? За что?
Глава 30
За окном автобуса проносятся засеянные цветущие поля, ветряные и солнечные электростанции, редкие заправки в соседстве с «Макдоналдсами». Мы выезжаем из Франции в направлении севера. Следующие наши остановки будут в Бельгии и Нидерландах. Потом — Германия, Дания, Норвегия. Когда мы объедем Скандинавию, то полетим в Великобританию, где «Нитл Граспер» дадут самый крупный концерт в этом туре — больше, чем на сто тысяч человек. Это будет легендарно — квинтэссенция их карьеры как музыкантов.
Засмотревшись в окно и утонув в своих мыслях, я вздрагиваю, когда кто-то садится рядом. Повернувшись, вижу Тома. Он кладет руку мне на бедро и говорит:
— Бельчонок, с тобой все в порядке? Ты словно о чем-то переживаешь.
Мне с трудом удается посмотреть ему в лицо и улыбнуться.
— Все хорошо. Просто устала.
Он мягко обнимает меня и гладит по волосам.
— Поспишь?
Я отрицательно мотаю головой.
— Не хочу спать.
Том пытается хоть как-то меня поддержать. Черт возьми, если бы он только знал причину моих переживаний.
— Что ты хочешь на день рождения? — вдруг спрашивает он, заставляя меня замереть.
У меня скоро день рождения. Я совсем забыла об этом.
— Если честно, ничего. — Я поднимаю на Тома взгляд. — У меня все есть.
Он усмехается.
— Брось, всем всегда что-то надо.
Я задумываюсь.
— Помнишь гитару, которую ты мне отправлял?
— Ну… да.
— Можешь подарить такую же.
Положив голову на его колени, я вытягиваю ноги вдоль узкого дивана. Том заинтересованно смотрит на меня.
— А что случилось со старой?
Пожав одним плечом, как бы невзначай бросаю:
— Я пожертвовала ее в детский приют.
— Что? — улыбается Том, нервно облизывая губы.
— Я была очень злая, — объясняю я.
Том, погладив меня по голове, говорит:
— Она была очень редкая.
— А я была очень злая, — повторяю я.
— Не знаю, смогу ли я достать такую же.
— Ладно, неважно, какая будет гитара. Я просто хочу попробовать снова играть.
Том вскидывает брови.
— Ну, я решила искать себя, и все такое. Знаешь, думаю, кем я хотела бы стать. Когда-то я мечтала быть рок-звездой, — хихикаю я. — Может, я возьму гитару и пойму, что это дело всей моей жизни?
— Хорошо, — говорит Том и улыбается. — Я что-нибудь придумаю. Хочешь я достану свою гитару, и мы поиграем?
Закусив губу, я активно киваю, предвкушая занятия по игре с Томом. В роли учителя он мягкий и добрый, с ним приятно проводить время, изучая инструмент. Он много знает, как профессионал. А еще — по-настоящему хочет научить меня чему-то.
Когда он приносит гитару, я устраиваю ее у себя на коленях. Кладу пальцы на лады, провожу по струнам. Том садится рядом и, обняв меня со спины, помещает руку на гриф рядом с моей.
— Что хочешь сыграть? — поднимает он на меня взгляд.
— Научи играть «Последнюю ночь на земле».
Том улыбается уголком губ, но в глазах тоска. Песня посвящена мне, очень грустная, она о той боли, что я ему причинила. В альбоме много хороших песен, но именно эта трогает больше всего, поэтому играть я хочу ее.
— Для начала давай сделаем вот так, — Том пускается в объяснения, показывает технику.
Оказывается сложнее, чем я думала, но я все равно стараюсь. Том ставит мне руки, аккуратно поправляет, если у меня не выходит. Мне приятна наша синергия: мы понимаем друг друга с полуслова, двигаемся в унисон. Том склоняется к гитаре через мое плечо, касается ноги, обнимает руками.
Я так счастлива, делать что-то с ним. Готова играть на гитаре, даже если она станет для меня самым ненавистным инструментом в мире, главное, что мы будем вместе.