Посмотрев в мои глаза, он явно видит мое недовольство и спешит успокоить:
— Мы уговорим его рано или поздно. Он не сможет не прийти, ведь так любит тебя.
— И не любит тебя, — с нажимом отвечаю я.
— Ему нужно время.
Закусив губу, я мотаю головой, пытаясь побороть чувство разочарования. Осмотрев наш номер, говорю:
— Когда там у нас самолет?
Взяв телефон с тумбы, Том находит расписание и говорит:
— Пора собираться в аэропорт.
Во время ожидания вылета в Лондон в аэропорту Стокгольма из моего телефона раздается звонок. Снова отец. Сказав ребятам из группы, что ненадолго отойду, я закрываюсь в кабинке туалета и, опустив крышку, сажусь на унитаз. Только тогда отвечаю.
— Так, слушай меня внимательно, — грозно начинает отец, отчего мое сердце на секунду останавливается. — Полиция завела на вас дело. Они получили ордер на обыск и нашли в квартире Тома следы крови Стива Томпсона. Дело передано в суд. Скоро обо всем узнают в прессе.
— Что? — говорю я, начиная трястись крупной дрожью.
— Вы придете в суд и будете давать показания. Когда ты все расскажешь, тебя оправдают. Наш адвокат будет добиваться суда присяжных.
Я закрываю рот рукой, чтобы не закричать. Получается громкий, судорожный выдох.
— А Том?
— Я не знаю, Белинда, — папа какое-то время молчит. — Он сломал этому Стиву несколько лицевых костей, челюсть, нос, выбил зубы. Мы сделаем все для его защиты, но…
Я зажмуриваюсь, почувствовав, как щиплет в глазах. Резко впиваюсь в ладони ногтями так, чтобы стало больно. Мне нужно привести себя в чувство.
— Черт, — тихо ругаюсь я. — Не может быть. Неужели ничего нельзя сделать?
— Он виновен, Белинда, — сокрушается отец. — Будет суд. И мы либо доказываем, что обвинения ложные, либо признаем вину.
Я откидываюсь спиной на стену, сжимая висок пальцами.
— Пап, нельзя… Нельзя, чтобы его осудили.
— Я знаю, детка. Но я ничего не могу сделать, он, действительно, избил его, и если у тебя это была самозащита, то здесь… Черт возьми.
— Что с ним сделают? — смотрю я в потолок невидящим взглядом.
— Я не знаю.
Глубоко вздохнув, я сгибаюсь, обняв себя за колени.
— Пап, я не могу его потерять… Не могу. Только не снова, — всхлипываю я.
— Белинда, я понимаю и сделаю все возможное… Мы с адвокатом что-нибудь придумаем. Мы обязательно с этим справимся, но сейчас ты должна быть сильной.
Я сморкаюсь и мотаю головой. Папа продолжает:
— Послушай, группе нужно доиграть европейские концерты. Том не должен знать, что идет следствие. Осталось немного, вы должны закончить. Тур не может сорваться, Белинда.
Я вдруг понимаю, что эта новость может обернуться крахом всего.
— Я не знаю, когда это попадет в прессу, но это вопрос времени. Белинда, когда это случится, поддержи его и убеди, что все под контролем. Он должен оставаться стабильным.
Обкусав губы, я говорю:
— Да, пап. Я поняла. Постараюсь сделать все возможное.
— Это очень важно, пойми.
Зажмурившись, киваю.
— Я знаю.
— Ты справишься, Бельчонок.
Распрощавшись с отцом, я утыкаюсь лицом в ладони, а потом запускаю пальцы в волосы. Господи, Том, зачем ты это сделал. Зачем ты его избил. Скифф был беззащитен и не стоил того.
Это просто разобьет Тома, если он узнает, полностью разрушит его репутацию. Я не представляю, что будет в интернете, но он этого не выдержит. Слишком много скандалов было связано с его именем. Люди вспомнят наше видео, заявления моей матери и захотят уничтожить. Они пожелают крови.
Мне плевать, главное, чтобы он остался на свободе и был рядом, но для Тома работа важнее всего. Я не знаю, как ему справиться с этим.
Совладав с эмоциями, я выхожу из уборной ровно тогда, когда начинается посадка. Встретившись с Томом, отвожу взгляд, испугавшись, что он увидит волнение, но он слишком занят разговором с Марком о предстоящем огромном концерте. Черт возьми, я чувствую себя человеком, который единственный во всем мире имеет сведения о конце света, но ничего не может сделать. Я будто знаю о ядерном взрыве, который убьет всех, но не могу предупредить, потому что все равно никто не успеет скрыться. Мир буквально рушится у меня на глазах, пока другие пребывают в блаженном неведении.
Приземлившись в Лондоне через несколько часов, я тут же открываю Твиттер и нервно начинаю листать ленту. Осознание, что новость вышла, сваливается на меня, словно камень на голову. Я оглядываю всех сидящих в самолете рядом со мной, словно в замедленной съемке. Вижу, как Марк с Томом разговаривают и смеются, как Джефф достает из кармана мобильный. Черт, черт, черт. Почему это случилось так быстро?!