Я резко встаю, подходя к Джеффу, и на опережение показываю ему Твиттер, подсунув под нос экран смартфона. Оглядываюсь на Тома, чтобы убедиться, что он не смотрит.
Джефф округляет глаза.
— Это правда, — тихо говорю я. — Отец предупредил. Том не должен знать. Скажи всей команде, чтобы делали вид, что ничего не произошло.
— Но, Том…
Я перебиваю:
— С ним я разберусь.
Убрав телефон, я слежу за Томом, и когда тот встает, чтобы забрать с полки ручную кладь, невзначай пристраиваюсь рядом и вытаскиваю его айфон из заднего кармана брюк. Тихо перепрятав его к себе, я возвращаюсь на место и наблюдаю, как Джефф тихо шушукается с Марком. По мере распространения информации лица людей вокруг становятся мрачными.
На выходе из самолета я беру Тома под руку и останавливаю, отставая от группы.
— Слушай, Том, я думаю, нам надо провести этот единственный выходной перед концертом только вдвоем.
Он щурится.
— Я не против, но мы и так постоянно вместе.
— Нет, знаешь, без телефонов, без посторонних, только ты и я в номере. Наедине. Когда еще нам выпадет возможность потрахаться на нормальной кровати, а не в душном трясущемся автобусе?
Том сводит брови.
— Ладно. Конечно. Это будет отличный выходной, — он пожимает плечами, но я вижу подозрение в его взгляде.
— Сейчас, только… — он принимается шарить по карманам и не обнаруживает телефон. — Черт, кажется, забыл мобильник в самолете.
— Нет, — останавливаю его порыв вернуться в салон. — Это я его забрала.
— Зачем?
— Потому что не хочу, чтобы ты отвлекался уже сейчас.
— Что-то случилось? — он оглядывается.
Я делаю недовольное лицо.
— Том! Просто сделай это для меня. Пожалуйста.
С трудом, но он соглашается. Мне не удается развеять его подозрение, я и сама понимаю, что мое предложение глупое, но пытаюсь сделать хоть что-то. Если получится отвлечь его хотя бы до утра, то я спасу положение.
План, придуманный в стрессе и на ходу, заключался в следующем: Том не должен узнать об этой новости перед главным концертом тура. Сразу после — да, но ни за что не перед. Он не должен выходить на сцену с таким грузом.
Держать его, да и собственное внимание, получается ровно до вечера. Когда я разбираю свой рюкзак, то невольно заглядываю в телефон, ужасаясь количеству уведомлений и уровню скандала. Заметив это, Том окликает меня:
— Эй, ты ведь сама предложила убрать телефоны. Ты что-то выложила?
Сглотнув и выкинув айфон, я говорю:
— Нет. Я же обещала. Прости, случайно получилось.
— Смотри мне. А то отругаю.
— Ты мой жених, а не родитель. Ты не можешь меня ругать.
— Да? — Том приподнимает одну бровь, сжимает мой зад и неожиданно сильно шлепает. — А я думал, тебе понравится.
Закусив губу, смотрю на него нахмурившись. Он хорошо меня знает, но я ему об этом не скажу. Потом, улыбнувшись, сажусь и ерзаю бедрами на его коленях. Том хищно скалится, продолжая вонзаться пальцами в мою нежную кожу, готовый вот-вот перейти к более решительным действиям.
Вдруг слышится стук в дверь, мы оба поворачиваемся в ее сторону. Засмеявшись, я выпутываюсь из его рук:
— Это ужин.
Том провожает меня влюбленным взглядом, я скрываюсь в коридоре, чтобы открыть. Здороваюсь с официантом, обмениваюсь парой слов, проверяю заказ, оплачиваю. Когда снова оказываюсь внутри номера, то чувствую, как сердце тяжело падает в пятки. Том сидит с телефоном в руках, прокручивая ленту новостей. Экран освещает его лицо, взгляд бегает по тексту. Я срываюсь к нему, чтобы остановить.
— Том, мы же договорились.
Он выставляет руку, удерживая меня на расстоянии, а потом и вовсе встает, используя разницу в росте, как преграду моим попыткам дотянуться до телефона.
— Том! — я дергаю его за предплечье, он выворачивается и рявкает:
— Перестань!
Остановившись, смотрю, как меняется его выражение лица по мере изучения информации.
— Что это за хрень? — он поднимает на меня шокированный взгляд. — Белинда, что это? Ты поэтому весь день от меня телефон прячешь?
Губы дрожат, и я сжимаю их, чтобы он не видел.
— Том, прошу тебя…
— О чем ты просишь? О чем ты, мать твою, меня просишь? Зачем ты это скрывала? Сколько времени все происходит?!
Я жалобно смотрю на него не в силах ничего объяснить. А что я могу? Сказать, что была в курсе всего и решила утаить?