Откинувшись на спинку дивана, он крепко прижимает меня к себе, гладит по спине, зарывшись носом в волосы.
— Мне казалось, все под контролем, — заглянув мне в глаза, продолжает он, — прости за случившееся.
Я качаю головой.
— У тебя был нервный срыв. Не извиняйся за это. Просто… Том, ты должен серьезнее следить за своим здоровьем.
Он отводит взгляд.
— Наверное, я так и не понял, что это болезнь, а не забава.
Я рассматриваю его усталое лицо, отекшее от огромных доз лекарства. Задумываюсь о том, как же много у нас общего. А ведь он говорил мне об этом когда-то, только я не верила. Теперь понимаю: нас тянет друг к другу, потому что мы, как отражение в зеркале, невероятно похожи.
— Иногда это доставляет тебе удовольствие, но неизбежно убивает. Том, я знаю, что такое зависимость и как тяжело с ней бороться.
Снова посмотрев мне в глаза, он проводит большим пальцем по моей щеке. Я прижимаюсь к его руке, радуясь, что у него, наконец-то, проявляются эмоции.
— Ты уже выбираешь платье? — вдруг спрашивает Том.
— Какое платье?
— Свадебное…
Я зависаю, пытаясь осознать слова.
— Ты серьезно? Хочешь, чтобы я выбирала платье? Сейчас?
Том пожимает плечами.
— Да, а почему нет? Мы ведь женимся. Ты же не передумала?
Я нежно целую его вместо ответа. На моем пальце кольцо, подтверждающее, что я — его. Отстранившись через некоторое время, говорю:
— Просто у нас куча проблем. Я боюсь суда.
— К черту суд, я не могу о нем думать. Хочу думать только о хорошем, — Том спускает руку вниз по моей спине, поглаживая и сжимая ягодицу. — О тебе.
Меня удивляет такая резкая смена отношения. Совсем недавно Том чуть не напал на меня с осколком зеркала, разбитого именно из-за новости о суде. Взяв его правую ладонь в свою, я смотрю на несколько небольших розовых шрамов, оставшихся после того удара.
— Как твоя рука?
Он пытается сжать ее, но у него не получается сделать это до конца — то ли из-за боли, то ли из-за отсутствия силы, а может — из-за сильной дрожи. Погладив шрамы, говорю:
— Все будет хорошо, она еще не зажила.
Том усмехается и меняет тему разговора.
— Когда я выйду отсюда, мы поженимся.
— Обязательно.
Улыбнувшись, Том притягивает меня к себе и целует. Его чуть суховатые, но мягкие и прохладные губы касаются моих. Сегодня я хочу как можно дольше быть с ним и ни о чем не думать. Так что, действительно, к черту этот суд. Плевать на всех, у нас будет свадьба. Никто не помешает нам быть счастливыми даже в такой момент.
Глава 33
Через две недели Тома выписывают, он проводит в больнице чуть больше месяца. Каким-то образом журналисты пронюхивают, что Том находится в психиатрической клинике, и оккупируют оба выхода из здания — и передний, и задний. Нам с отцом сообщают это заранее, и мы приезжаем к месту уже с охраной. Когда на входе нас фотографируют, я закрываю лицо ладонью, не желая, чтобы в интернете меня снова полоскали из-за того, что я выгляжу как-то не так.
Врачи говорят Тому, что хоть он и стабилен, им надо контролировать его состояние. Одна пропущенная таблетка или выпитая рюмка — и все полетит к чертям. Они бы хотели оставить его в клинике дольше, но поскольку уж это невозможно, мы решаем, что раз в неделю к Тому будет приходить врач и брать кровь. После этого месяца Том, действительно, становится спокойным и абсолютно «ровным», прямо как тогда, когда мы встретились год назад на моем восемнадцатилетии.
На выходе мы беремся за руки, Том закрывается бумагами о выписке, я ладонью. Фотовспышки летят со всех сторон. Отовсюду слышатся вопросы, что Том делал в больнице, как он прокомментирует свою жестокую драку и правда ли встречался со мной до совершеннолетия.
Сев в машину, я чувствую себя униженной и облитой дерьмом после всех вопросов. Это нечестно, Том не должен подвергаться такой травле. Он ошибается, как и любой другой человек, но не заслуживает ненависти.
Мы отъезжаем от больницы в полной тишине. Я по-прежнему держу Тома за руку, впереди, сбоку от водителя, сидит мой отец. Мы едем в папин офис — снова что-то обсуждать.
Если честно, я устала от всех этих скандалов и постоянных попыток их разрешить. Мне хочется просто взять Тома, уехать с ним на другой конец света и забыть обо всем, как о страшном сне, но… Неважно, чего мне хочется. Есть много вещей, которые мы должны делать, потому что это наша обязанность, и желания здесь не учитываются.
Папа оставляет меня в своем кабинете, и они с Томом уходят куда-то на целый час. Когда возвращаются, отец очень зол. Сев за стол и помассировав виски, он говорит: