— Сколько еще я должен таскаться с тобой, как с ребенком?
Я на секунду пугаюсь, но потом понимаю, что вопрос был адресован не мне. Том, усевшись за большой длинный стол, совмещенный с отцовским, складывает руки в замок и подпирает ими голову.
— Ты должен был позвонить мне и все рассказать, а не скрывать и втягивать Белинду. Это глупо.
Отец кривится.
— Ты снова довел все до обострения.
— Мы были в туре. Там всегда происходит ухудшение, потому что это, мать вашу, тяжело — играть по двадцать пять концертов за месяц!
Они оба молчат и смотрят перед собой. Откинувшись на спинку стула, Том водит пальцами по краю стола. Отец устало потирает подбородок. Я рада и такому их общению, ведь последнее время они только ссорились и орали друг на друга.
— Ладно, — отец качает головой. — Сейчас мы должны сосредоточиться на суде.
Прикрыв глаза и вздохнув, Том кивает:
— Мы не должны дать повод лейблу усомниться в нас.
Папа продолжает:
— Они уже недовольны скандалом. Если суд выйдет из-под контроля… Боюсь, нас ждет худшее развитие событий.
Том морщится, словно от боли. Отец продолжает:
— Том, мы должны рассказать о твоем диагнозе.
Тот нервно мотает головой, в очередной раз показывая, что не позволит сделать это.
— Ты ведь понимаешь, на кону твоя карьера. Карьера всех нас! Черт, это ведь не только твоя группа, Том! Я вложил в нее не меньше тебя, потратил на работу всю свою жизнь!
Папа делает паузу.
— А ребята? — продолжает он. — Подумай о них. Это вся их жизнь.
— Черт, — ругается Том и со стуком кладет руку на стол. — Черт.
— Мы не можем разрушить все. Не имеем права.
Сжав челюсти, Том несколько минут договаривается с самим собой.
— Ладно, — выплевывает он. — Ладно. Дай бог, это поможет, потому что если нет…
Папа перебивает:
— Гарантий нет, но мы должны попытаться. Сделать все возможное.
— Только ради вас всех. Только из-за этого, — говорит Том сквозь зубы. — И не забывай, что ты ставишь свою дочь под удар, разыгрывая из этого суда спектакль.
Они оба смотрят в мою сторону.
— Со мной все в порядке, — пожимаю я плечами. — Я хочу помочь. Все это началось из-за меня.
Довольно долго стоит тишина. Тема исчерпана, но есть и другая, волнующая нас троих ничуть не меньше.
— Я сделал Белинде предложение, — говорит Том.
На лице отца проскальзывает нечто похожее на отвращение.
— Я знаю.
— Она согласилась.
Папа кивает и молчит. Не дождавшись хоть какого-то ответа, Том продолжает:
— Билл, я не хотел всей той грязи, что произошла между нами. Думал поговорить с тобой, но не успел. Я, правда, давал обещание не приближаться к ней, но…
Сердце начинает колоть от воспоминаний, которые Том возродил, начав этот разговор.
— Но я не смог. Я нарушил уговор, потому что люблю Белинду, и это не искоренить во мне.
Отец откидывается на спинку кресла и, сощурившись, смотрит на Тома.
— Я не верю в любовь, Том.
Услышанное отзывается во мне болью. Такое чувство есть, я уверена. Если папа разочаровался, то мне очень жаль, но это не значит, что любви нет.
— Можете делать что хотите, — говорит отец. — У меня слишком много проблем, чтобы пытаться решить еще и эту.
Я закусываю губу. Вот что наши отношения для отца. Проблема.
Встав из-за стола, Том подходит ко мне и берет за руку, кивая на выход из кабинета. Но я вырываюсь и иду к отцу.
— Пап, ты ведь будешь на нашей свадьбе?
Постукивая по деревянной поверхности, отец молчит. Запрыгнув на его стол, я сажусь прямо перед ним.
— Пап, ради меня. Забудь про Тома.
Он неохотно смотрит на меня.
— Ты должен сделать это ради своей дочери! Просто не можешь не увидеть меня в свадебном платье. Это же такой момент…
Отец чуть не закатывает глаза, но я вижу, что это притворство. Протянув к нему руки и взяв ладони в свои, я умоляюще смотрю ему в глаза.
— Куда я денусь от тебя, — наконец отвечает папа.
— Ура!
Я кидаюсь обнимать его, сжимая со всей силы. Отец кряхтит под таким натиском, но я знаю, что ему приятно. Папа меня любит и сделает все, что я попрошу. Поцеловав его в щеку, я в тысячный раз говорю «спасибо», а потом, взяв Тома за руку, ухожу, помахав на прощание.
Почему-то я вижу грусть в папиных глазах. На секунду это пугает, но потом Том отвлекает меня, и я растворяюсь в нашей любви, забыв о происходящем вокруг. Так мы и доезжаем до дома: целуясь и обнимаясь прямо в машине.