— В то время полиция искала меня, так что я скрывался и выживал как мог. Но всегда поддерживал контакт с Белиндой, потому что у нее были деньги на наркотики, и она могла купить их у меня.
Проведя языком по зубам, я упираюсь взглядом в стол и в наши с Томом сцепленные руки. Он поглаживает мою ладонь, ощущая напряжение и пытаясь расслабить, но это не работает. Я чувствую себя униженной, хоть и понимала, что все это всплывет, но не представляла, как отреагирую. Слова обвинения возвращают меня в темное прошлое, от которого хочется убежать и спрятаться. Я глубоко похоронила воспоминания тех дней, и теперь, когда они вдруг всплыли — вздутые и наполовину разложившиеся, — мне хочется исчезнуть или что-то сделать с собой, чтобы никогда больше не слышать о том времени.
— У Белинды были деньги, а я доставал ей наркотики. Поскольку деньги мне были очень нужны, я ошивался рядом с ней, хоть она и была мне отвратительна за то, что сделала. В тот день мы были у нее дома.
Дернувшись, словно от удара током, я поднимаю на Скиффа взгляд, полный ненависти и отвращения. Он тоже смотрит на меня.
— Мы употребили. Что-то пошло не так, и у Белинды началась паранойя. Ей казалось, что ее хотят изнасиловать и убить. Она не отличала реальность и вымысел и думала, что я хочу что-то с ней сделать.
Запаниковав, я поворачиваюсь к Тому, чтобы найти поддержку, но он прожигает яростным взглядом Скиффа и не замечает меня.
Чувствую, как к лицу приливает кровь, ставится сложно дышать. Мы не употребляли в тот день. Я пустила Скиффа в квартиру, потому что боялась, а он набросился на меня. Теперь же выставляет все так, будто я была невменяема. Если присяжные поверят ему — мне крышка.
— Ей показалось, что я хочу причинить вред, и она кинулась на меня. Мы начали драться, и в какой-то момент в ее руке оказался стакан. Я вырубился и очнулся, когда он… — посмотрев на Тома, продолжает, — пытался привести меня в чувство. А дальше он чуть не убил меня.
Окаменев, я слушаю, как Скифф рассказывает, что Том делал с ним: как лупил по лицу, как выбил зубы, как окунул головой в унитаз. Как бы я ни хотела, чтобы все это было наглой ложью, на самом деле, это правда. Том, действительно, так сделал.
— Почему вы рассказали об этом только сейчас? — задает логичный вопрос наш адвокат.
— Как я и говорил, меня искала полиция. Если бы я пришел к копам, заявив об избиении, они бы тут же меня приняли. Но теперь, когда все-таки поймали… Я решил, что справедливость должна восторжествовать. Все должно иметь последствия, и поступки Белинды тоже.
Я вижу на лице Скиффа тень ядовитой улыбки и едва не всхлипываю. Он явно доволен тем, что происходит, мстит, как и обещал давным-давно. Если честно, мне абсолютно плевать на него, я виню только себя за то, что все мое поведение в прошлом привело к этой ситуации в настоящем. Я уже давно раскаялась, поняла, что была неправа, но судьба явно считает, что недостаточно мне вернула.
— Я хочу справедливости, — говорит Скифф.
Когда он завершает давать показания, судья объявляет перерыв. Влетев в комнату для обсуждений, я хватаюсь за голову и скулю:
— Это конец…
Положив ладонь мне на плечо, Том тихонько сжимает его. Внешне он спокоен и пытается сделать вид, что у него все под контролем, но я вижу — очень взволнован и напряжен. Отец, облокотившись на стол, нервно покусывает губы. Наш адвокат говорит:
— Послушайте, это нормально. В суде присяжных всегда есть две стороны дела, наша задача — убедить людей, что правы мы, а не он.
— Но он сказал неправду! Все было не так! — кричу я.
— Мы тоже будем говорить неправду, — тихо напоминает адвокат.
Я раздраженно вздыхаю.
— Он выставил все так, будто мне показалось.
Подойдя, отец кладет руки мне на плечи и смотрит в глаза.
— Ты расскажешь всю правду, и люди это почувствуют. Просто сделай это искренне, и тебе поверят. Никто не обвинит в том, в чем ты невиновна.
Жалобно взглянув на него, я киваю.
— Он — уголовник, который сейчас отбывает срок, — продолжает папа. — Ты — просто девочка, попавшая в плохую ситуацию. Правда на твоей стороне.
Я немного успокаиваюсь и смотрю на Тома. Черт возьми, как я волнуюсь за его судьбу. Если у меня есть шанс выйти сухой из воды, то у него — почти нет. Я не знаю, что будет, если мы проиграем.
Заседание начинается вновь, и со стороны Скиффа выступают свидетели: первая видеозапись, появившаяся на большом экране, записана Алисой.
Я так давно ее не видела… Оранжевая роба и волосы, собранные в тугой хвост, доказывают, что она тоже села. Из-за меня. Я сдала ее, а потом просто вычеркнула из своей жизни, потому что решила забыть обо всех неприятностях.