Наверное, я неправа. Ведь нельзя стирать прошлое так, будто его не было — однажды оно вернется и спросит, за что ты так несправедливо с ним обошелся. Я готова расплакаться, увидев Алису. Она была моей подругой. Но я выбрала другую дорогу и просто не могла продолжать общение с ней.
Алиса рассказывает обо мне: как мы встретились, употребляли вместе наркотики, разъезжали на моей Ламборгини.
«Да, у нее всегда были деньги, она была богата. Ее парень — рок-звезда», — говорит она. Алиса не представляет, что случилось между мной, Скиффом и Томом в тот день, но знает, что Скифф долго восстанавливался после избиения. Она ни в чем меня не обвиняет, но выступает на противоположной стороне. Говорит, что верит в то, что я могла ударить своего дилера стаканом из-за наркотического прихода.
Дальше на экране Скотт — парень Алисы, который всегда ненавидел меня. Он проезжается по мне катком, рассказывая, какая я была отвратительная. Следующая… Стейси. Видеозапись с ее показаниями причиняет мне самую сильную боль.
Во-первых, потому, как она выглядит. Стейси сильно исхудала, под глазами глубокие темные мешки, а само лицо бледно-землистого оттенка. По всей коже у нее рассыпаны красные большие волдыри. Она точно не слезла с наркотиков, а продолжает употреблять. Я вижу в ней себя — если бы вовремя не остановилась и осталась в этой западне, мне повезло, что отец вытащил меня.
Я, и правда, счастливица. Нашлись люди, которые помогли мне и все объяснили. У Стейси таких не было и, возможно, поэтому сейчас она выступает против меня.
Показания стороны Скиффа заканчиваются подтверждением его травм из больницы, фотографиями следов крови под ультрафиолетом, обнаруженных дома у Тома, и генетической экспертизой.
С нашей стороны я выступаю первая. Потом все по очереди рассказывают нашу версию: Том, отец, участники «Нитл Граспер». Врач Тома приводит все доказательства его заболевания, в том числе и недавнее посещение больницы. Показания отскакивают у нас от зубов — все учили их очень старательно.
В основном, мы говорим все так, как было. «Нитл Граспер» рассказывают про Тома, отец про меня. Когда финальные слова сказаны, и последние доводы приведены, присяжные отправляются на трехчасовое обсуждение, а мы уходим нервно ждать вердикт.
Поверить не могу, что как только в моей жизни все начало более-менее налаживаться, появилось это дело. Когда мы с Томом решили пожениться, его могут посадить. Я не хочу думать об этом. Буду дальше убеждать себя, что нам ничего не грозит.
Пройдя по длинному коридору суда, я останавливаюсь у огромного арочного окна. Внизу много людей, все ожидают вердикт и наш выход. Тошно от того, что такие личные вещи, как это дело, приходится решать под наблюдением всего мира. Когда это закончится, я бы с удовольствием уехала на другой край света, чтобы жить в глуши, с соседями, которые не знают, что такое интернет.
Сзади слышатся шаги, разворачиваюсь и вижу Тома. Мягко обнимаю его, а он в ответ крепко прижимает к своей груди. Вдыхая уже ставший таким родным его запах, мне становится невыносимо грустно. Я так не хочу его потерять.
Мы, молча, наслаждаемся объятиями, ведь эти минуты, вероятно, станут последними на долгое время, когда мы можем почувствовать друг друга.
Я снова перестроила свою жизнь под Тома, и, если она разрушится, я не знаю, что со мной будет. Наша любовь взаимна, мы работаем над собой и не заслуживаем такого конца.
В зал заседания заходим, держась за руки. При каждом новом ударе сердце на секунду замирает, дыхание сбивается, а перед глазами расползаются серые круги.
Суд ставил перед присяжными несколько вопросов, ответив на которые, те должны были решить нашу судьбу.
«Первый вопрос: было ли совершено преступление в отношении Стива Томпсона?» — говорит судья, и следом озвучивает: «Ответ: да».
«Второй вопрос: причастен ли к этому преступлению Томас Митчелл? Ответ: да».
Я сжимаю руку Тома, чувствуя, как его ладонь слегка дрожит. Мы ожидали этого. Знали, что нельзя опровергнуть преступление, когда есть прямые доказательства.
«Третий вопрос: причастна ли к этому преступлению Белинда Шнайдер? — Оглянув зал из-под очков, судья продолжает: «Ответ присяжных: нет».
У меня екает сердце, и я будто слышу, как за спиной с облегчением вздыхает отец.
Судья говорит: «Вопрос четвертый: виновен ли Томас Митчелл в преступлении, совершенном в отношении Стива Томпсона?»
На зал заседания опускается тишина. Мое сердце колотится как сумасшедшее, легкие сжимаются в агонии от недостатка кислорода, тело покрывается ледяным потом. Том так сильно сдавливает мою ладонь своей, что от боли в глазах появляются звездочки. Судья делает вдох и заключает: «Ответ: да».