Свет в моем мире вмиг потухает. В зале поднимается шум, со всех сторон раздаются щелчки фотоаппаратов, снимающие наши лица в самый критический момент.
Я опускаю голову, продолжая крепко держать Тома за руку. Мое лицо горит, в глазах встают горькие слезы. Судья резко перекрикивает поднявшийся гомон:
— Тишина в зале! Томас Митчелл, вы признаете свою вину?
Вздернув подбородок, я поднимаю взгляд. Том смотрит себе под ноги, сжимая зубы. Он не считает себя виноватым, и никто не убедит его в обратном, даже самый независимый и справедливый суд США.
Но он обещал признать вину, если это потребуется, потому что раскаяние облегчит ему приговор. Кинув на судью затравленный взгляд, Том говорит:
— Я признаю свою вину.
Вздох облегчения вылетает из моей груди. Я сжимаю ладонь Тома, показывая, что он делает все как нужно.
Поправив на носу очки, строгая женщина в черной мантии спрашивает:
— Раскаиваетесь ли вы в содеянном?
— Я раскаиваюсь и прошу прощения за то, что совершил, — не поднимая глаз, говорит он.
У меня внутри все сжимается. Черт, Том. Как мы довели нашу жизнь до этого? Как вообще здесь оказались?
Еще раз, просмотрев перед собой бумаги, судья говорит:
— Томас Митчелл, присяжные решили, что вы виновны, и я согласна с их вердиктом. Вы должны понести наказание, но…
Мы с Томом одновременно поднимаем на нее глаза.
— Я выношу наказание, опираясь на все материалы дела. Учитываю ваше заболевание, хотя и имею в виду, что вы были вменяемы. Также я учитываю ситуацию, в которой вы оказались, и вред, который причинили. Я приговариваю вас к двумстам часам исправительных работ и обязую пройти курс реабилитации по управлению гневом. Также обязую вас выплатить пострадавшему компенсацию в размере трехсот пятидесяти тысяч долларов с учетом ущерба, который вы нанесли его физическому и психическому здоровью. Вы должны будете посещать социального психотерапевта в течение трех лет для того, чтобы социальные службы контролировали ваше состояние и предпринимали меры в случае его ухудшения.
В зале суда становится тихо. Я не верю в то, что слышу, не понимаю, что это значит. Том будет со мной? Его не отправляют за решетку?
— Томас, — женщина спускает очки с переносицы и смотрит Тому в глаза. — Вы отец, у вас маленький сын. Я надеюсь на ваше благоразумие и то, что вы будете становиться лучше ради вашего сына. Раньше вы не были замечены в подобных преступлениях, так что я надеюсь, такого больше не повторится.
Я резко делаю вдох, потому что понимаю, что не дышала все то время, пока она говорила. Том ошарашенно произносит:
— Благодарю вас. Я не подведу.
— Заседание окончено, всем спасибо, — ударив деревянным молотком по столу, судья встает со своего места, и зал взрывается от шума. Наблюдатели, журналисты, адвокаты вскакивают со своих мест и начинают наперебой сыпать вопросами. Я стою, словно меня приколотили к полу, до сих пор не могу ничего осознать. Том сначала смотрит на меня, а потом резко обнимает, и, почувствовав его родной запах и тепло тела, я наконец-то даю волю чувствам: начинаю безудержно плакать и улыбаться одновременно.
К нам подходит папа, и я обнимаю его тоже. Дальше перед глазами кружится вереница из людей, наша охрана, которая обступает со всех сторон и помогает выйти из здания.
На улице — толпа и крики.
«Это несправедливо!» — слышится со стороны.
«Он должен сидеть!»
«Насильник!»
«Педофил!»
«Даешь наказание!»
К нам пытаются протиснуться журналисты, выкрикивают вопросы, просят дать комментарии, но мы, окруженные охранниками, проходим мимо и садимся в машину.
Там просто начинаем смеяться, потом плакать, не переставая обниматься.
Плевать, что думают остальные, когда мы есть друг у друга. Пусть хоть весь мир будет против нас, если мы вместе — нам все нипочем. Наша любовь — это все, что сейчас нужно.
Глава 36
Люди, безусловно, обожают скандалы. Связанные с известными людьми любят вдвойне сильнее, а сексуальные скандалы — вообще самая любимая тема.
Мы с Томом попали под все эти критерии: сексуальные домогательства, растление, принуждение, а потом и жестокое насилие. Нашу репутацию было не спасти, но в то же время мы были у всех на слуху. Интернет гудел: почему, несмотря на то, что Том делал, он каждый раз избегал наказания? Почему система так несправедлива? Неужели он не достоин получить по заслугам за то, что доставил столько страданий другим?