Я резко теряю способность чувствовать свое тело. Ноги становятся ватными, колени подгибаются и дрожат.
Что с ним? Почему он выглядит так? Совсем не похож на себя, словно безжизненная кукла? Он будто обескровлен и полностью обездвижен.
Я не понимаю. Что с ним?! Он без сознания, и мне почему-то страшно подходить к нему и пытаться разбудить. Его поза пугает, он похож на упавшую статую.
Накатившая волна животного страха заставляет сделать шаг вперед и жалобно протянуть:
— Пап?
Том останавливает меня рукой.
— Стой, — говорит, не отрывая от отца испуганного взгляда. — Выйди.
— Том, что с ним, — начинаю реветь я. — Том, почему он такой? Том!
— Белинда, выйди, — он повышает голос, заставив меня вздрогнуть и послушаться. — Подожди за дверью.
Прислонив холодные ладони к горящим ушам, я оказываюсь на крыльце дома, не помня, как сюда дошла. Стук сердца заглушает звуки улицы. Я смотрю на проезжающие по проспекту машины, но в голове только: «Бум-бум-бум».
Что-то сжигает меня изнутри, и это что-то — ужас, который я пытаюсь пережить.
Опустившись на ступеньки, я прижимаю колени к груди. Спустя секунду слышится хлопок двери, и Том садится рядом.
Он бледный. Достав трясущимися руками сигарету, закуривает. Смотрит на меня и… начинает плакать.
В районе груди что-то разбивается, кажется, это мое и так сломанное сердце. Плечи Тома вздрагивают, слезы льются из глаз, щеки краснеют.
— Том, почему ты плачешь? — спрашиваю, начиная трясти его за руку.
Не отвечая, он продолжает рыдать, пряча лицо в ладони. Я, как заведенная, повторяю:
— Том, почему ты плачешь?! Том?!
Чувствую, как в глазах появляются слезы. Вскочив, я забегаю в квартиру, пытаясь не думать о том, что вызвало такую реакцию. Том что-то напутал. Не может быть. Нет, просто не может.
Как во сне, я падаю перед отцом на колени.
— Пап… — зову, тряся за грудки. — Пап, пожалуйста…
Попытавшись привести его в чувство и пошлепав по щекам, я натыкаюсь на ледяную и твердую, как камень, кожу.
Тяжело всхлипнув, говорю:
— Пап, что с тобой… пап, очнись… — Упираюсь в его грудь руками. — Пап, пожалуйста…
Кажется, я истошно кричу, сжимая отцовскую футболку, и опускаюсь лбом на его бездыханную грудь. Умоляю его проснуться, но он не слышит. Пытаюсь взять за руку, но его пальцы каменные и не сжимают мои в ответ. Он холодный и больше не греет меня своей теплотой.
Слезы оставляют мокрые пятна на его футболке. Я долго плачу над ним, не оставляя попыток разбудить, но в какой-то момент меня подхватывают крепкие руки и тянут наверх, поднимая на ноги. Я брыкаюсь и кричу о том, что не надо разлучать меня с папой.
Пожалуйста, не надо…
Все вокруг покрывается пеленой. Откуда-то появляются люди из службы спасения и полиции. Пока я пытаюсь вырваться из цепкой хватки, люди обращаются с моим отцом, словно с куклой, а потом и вовсе кладут на носилки, накрывая полиэтиленовым покрывалом.
— Пожалуйста, не делайте этого, — хрипло умоляю я, слыша себя откуда-то со стороны.
Кричу так громко, что закладывает уши. Знакомый голос просит меня успокоиться, но я не понимаю, что он хочет.
Пожалуйста, все что угодно, только не разлучайте меня с моим отцом.
Пожалуйста.
Умоляю.
Глава 37
Слезы уходят, но боль остается. Трясущимися руками взявшись за руль машины, Том привозит нас в больницу, где мы несколько часов проводим у двери с надписью «Морг».
Том разговаривает с врачами, рядом ходят пациенты, медсестры, медбратья, но для меня этой реальности не существует. Неправда все, что произошло, нет этого дня, этого момента, меня. Мой мозг просто выдумал что-то, и сейчас я проснусь и вернусь обратно в нормальную жизнь. Такого не могло произойти на самом деле, это кошмарный сон. Слишком больно даже представить, что все это может быть по-настоящему. Я проснусь. Еще немного, и сон обязательно закончится.
Я уверяю себя в нереальности происходящего, но ничего не меняется. Сон продолжается, когда патологоанатом озвучивает заключение: ваш отец умер от удушья, напившись и захлебнувшись собственной рвотой около суток назад. Продолжается, когда меня как родственника просят расписаться в каких-то бумагах. Когда Том сажает меня в машину и отвозит домой. Когда пытается поговорить о случившемся, но я лишь мотаю головой, потому что знаю — это все неправда. Кошмарный сон не заканчивается и тогда, когда я плачу всю ночь, а потом, заснув на несколько часов, просыпаюсь от адской головной боли.