— Эй, — говорит Том, делая ко мне шаг и прижимая к груди. — Все хорошо, малышка.
Я киваю, стирая слезы руками. Внизу, в гуще коробок, на полу вижу что-то подозрительно похожее на скейтборд.
Присев, я вытаскиваю доску и сдуваю с нее пыль.
— Том, серьезно? Ты был скейтером? — снисходительно-шутливо смотрю на него.
Он усмехается, забирая скейт из моих рук.
— В те времена все были скейтерами.
Крутит доску в руках, улыбаясь воспоминаниям.
— Ты, правда, умеешь на ней кататься?
— Когда-то умел.
Закусив губу, я предвкушаю веселье.
— Давай проверим, умеешь ли сейчас.
Том поднимает на меня глаза, и я вижу в них загоревшийся огонек.
— Мы еще даже половину не разобрали, — он показывает на хлам за спиной.
Я фыркаю и смотрю с наигранным упреком.
— Том!
— Ладно, — моментально сдается он, чем вызывает мой смех.
Кто, если не мы, бросим этот дурацкий пыльный гараж ради того, чтобы покататься на скейте?
Выйдя на дорогу перед домом, Том приценивается, опуская доску на асфальт. Потом одной ногой встает на нее, а второй с силой отталкивается, слегка согнув колени.
— Эй! — кричу я, когда он стремительно отдаляется от меня.
Остановившись, Том разворачивается и смеется. Снова встав на доску, он возвращается, маневрируя из стороны в сторону.
— Не думал, что все еще помню, как это делать.
— Я тоже хочу, — киваю на скейт.
— Хорошо, только аккуратнее. Это не так просто, как кажется.
Отмахнувшись, я встаю на доску и тут же заваливаюсь назад, чувствуя, как скейт ускользает из-под ног. Том подхватывает меня, не дав упасть.
— Черт возьми, — схватившись за Тома, встаю на ноги.
— Понимаешь, скейт, как и велосипед, — нужно научиться держать равновесие.
Подав руку, Том помогает мне встать на доску. Я балансирую, пытаясь найти правильное положение тела, но в итоге просто еду за Томом, который волочит меня за собой.
— Я слышал, что женщинам тяжелее кататься на скейте.
— Какой-то сексизм.
— Вроде, это связано с центром тяжести в теле. Типа, у женщин он не такой, как у мужчин.
— Я почти на сто процентов уверена, что это ничего не значит.
Том улыбается, продолжая катить меня по улице. Чуть позже он объясняет, как стоять, отталкиваться и поворачивать, но у меня все равно не получается, я постоянно заваливаюсь назад. В итоге, сев на бордюр, я смотрю, как Том рассекает на скейте туда-обратно и даже подпрыгивает вместе с ним. Мы смеемся и обсуждаем, правда ли, женщины катаются на скейте меньше, чем мужчины, потому что они как-то по-другому держат равновесие, или же это просто стереотип, который и порождает такое соотношение.
Когда темнеет, мы возвращаемся в гараж, решив разобрать остатки коробок завтра.
Перед сном мама Тома вручает нам постельное белье, потому что на кровати в гостевой комнате его нет.
— Знаешь, когда мы ехали домой к твоей маме, я надеялась увидеть здесь твою старую подростковую комнату, с плакатами на стене, от которых тебе будет стыдно, а не просторную спальню с большой кроватью.
Сев и стянув с себя футболку, Том усмехается.
— Я рассказывал, что сбежал из дома в шестнадцать лет?
Я мотаю головой.
— Мы с Марком жили в заброшенном доме, потому что его родители ширялись, а моя мама нашла себе нового парня, что для меня стало предательством после смерти отца.
— М-м-м, что-то такое я слышала.
Присев рядом с Томом, я обнимаю его и утыкаюсь носом в шею. Чувствую вибрацию его голоса, когда он снова говорит:
— Нет, меня, конечно, потом вернули, но я постоянно убегал и грезил о том, как уеду из этого захолустья и исполню свои мечты. Сразу после окончания школы мы поехали в первый тур, а там познакомились с твоим отцом. Поэтому у меня не было плакатов на стенах, я не хотел, чтобы меня что-то держало в том доме.
Я рассматриваю его профиль и шею с татуировкой «I love you», выведенной моей рукой. Прислонившись к его плечу, говорю:
— Расскажи, что у тебя внутри.
Том некоторое время молчит, будто в первый раз разбираясь, что чувствует.
— Мне страшно, — отвечает он. — Не уверен, что понимаю, как жить дальше.
Я поглаживаю его по плечу, понимая, что очень переживаю за него. Отец ушел, и это то, из-за чего я всегда буду скорбеть, но думать надо о живых. Том лишился своей мечты, смысла жизни. Я представить не могу, как он с этим справляется.
— Я думаю, знаешь, есть всего несколько вещей, которые позволяют мне ощущать землю под ногами.
Взяв за талию, Том тянет меня к себе на колени.
— Это ты, мой сын и моя семья.