«Бел и нда! «
Я поворачиваюсь в ту сторону, откуда слышу крик, но он сразу повторяется с противоположной.
«Бел и нда!»
«Белинда, пожалуйста!»
Я едва не впадаю в панику, как вдруг Том обнимает меня за плечи и подводит к толпе у одного из ограждений.
Я слышу отовсюду: «Том! Том! Том!»
«Я люблю тебя с восьмого класса, Том!»
«Сделай мне ребенка, Том!»
«Я готова умереть за тебя, Том!»
Одной рукой Том берет чей-то маркер и начинает расписываться на протянутых листках, а другой ободряюще гладит меня по спине. Он благодарит всех кричащих, стараясь не обделить ни одного человека.
— Белинда, сфотографируйся со мной, пожалуйста!
— И со мной!
— Прошу тебя!
Я в ступоре смотрю на девушку прямо перед собой, но потом отмираю и наклоняюсь к ней, чтобы сделать селфи. Вокруг суета, крики, я вижу, что Том о чем-то говорит с фанатами, но слов разобрать не могу.
«Белинда, Белинда, Белинда!»
Кто-то фотографирует меня со вспышкой совсем рядом, и я щурюсь от боли в глазах. Придя в себя, тоже беру у кого-то маркер. Люди тянут ко мне руки, и на каждом листе я оставляю свое имя. Сумасшествие. Этого просто не может быть. Зачем им это надо?
Том переходит на другую сторону, утягивая меня за собой.
— Ты в порядке? — спрашивает он, заглядывая в лицо.
— Да, да… нормально, — слегка запоздало киваю я.
Наклонившись, он целует меня в губы. Толпа взрывается. Я замираю и даже, кажется, округляю глаза. Снова крики, вспышки… Я беру Тома за руки, которыми он придерживает меня, и углубляю поцелуй. Плевать. Не могу и не хочу сопротивляться, ведь мне это нравится.
Потом Том дает еще пару автографов, мы с ним вместе фотографируемся с несколькими фанатами и запрыгиваем в машину. Я, Том и Джефф садимся рядом, напротив — Марк, Бен и мой отец.
— Черт… как же я рад! Я просто не могу усидеть на месте! — Бен вертится на кресле, улыбается, у него блестят глаза.
Азарт после выступления все еще плещется в крови.
Том тянется к Бену и бьет его по колену:
— Это был охрененно крутой концерт, чувак!
Марк активно кивает:
— У меня до сих пор бурлит кровь!
Я обкусываю ногти, уставившись в окно. Смотрю, как беснующиеся фанаты остаются позади, и очень медленно осознаю, что сейчас произошло.
— Не стоило вам целоваться у них на глазах, — говорит отец, отвлекая меня от окна.
Он окидывает нас с Томом недобрым взглядом, отчего сердце подскакивает и переворачивается. Неужели он все слышал?
— Зачем они просили меня сфотографироваться? — резко перевожу тему я.
В салоне раздается легкий смех.
— Ты теперь тоже звезда, киса, — Бен подмигивает мне и вальяжно раскидывается в кресле.
Я смотрю на Тома.
— Ты ведь моя девушка, — говорит он так, будто это правда, — ты им интересна.
— Я все равно не понимаю, зачем им это надо. Я никто.
Бен морщится, а Марк усмехается:
— Ох, Бельчонок. Не думай. Наслаждайся.
«Нитл Граспер» начинают хихикать. Взглянув на отца, я вижу, что он не следит за ходом разговора, а пристально и как-то озлобленно смотрит на Тома, а тот либо не замечает этого, либо игнорирует.
Не желая видеть разгневанного отца, я отворачиваюсь обратно к окну. Если папа знает, что случилось между нами, то мне понятна его реакция, а если нет… тогда я не понимаю, что случилось.
Мы доезжаем до отеля, но «Нитл Граспер» возвращаться в номера не собираются. Они высаживают меня, а сами отправляются на афтерпати. Отец уезжает с ними, и мне остается только гадать о его чувствах.
Оставшись одна, я готовлюсь ко сну. В солнечном сплетении поселяется липкая и вязкая тревога, будто я извалялась в грязи. Душ не помогает почувствовать себя чистой. От этого не отмыться.
Глава 8
Я заснула в самолете на разложенном кресле.
Понимаю это, когда просыпаюсь от хлопка в голове и резкой боли, охватившей виски. Сквозь приоткрытые веки я вижу Тома, он разглядывает мое лицо.
Перед взлетом он устроился рядом со мной. В салоне было несколько других мест, но он сел ко мне.
Его глаза бегают по моему лицу. Он слишком увлечен рассматриванием, чтобы понять, что я уже проснулась и вижу это. Том слишком близко. Так, будто мы проснулись с ним в одной кровати.
Его глаза вдруг округляются от испуга.
— Черт, Белинда… у тебя… — Он тянет ко мне руку, проводя ей под моим носом и показывает. На пальцах кровь. Вся сонливость резко пропадает, а боль в голове начинает чувствоваться так остро, словно мой череп сплющили под давлением. Задрожав и подскочив, я бегу в уборную.