Он пытается напрямую связаться с ней, но натыкается на вереницу юристов, которые с удовольствием встали на ее сторону после успешной публикации в СМИ. Правозащитные организации и фонды заявляют о намерениях с ней сотрудничать, пожелав сделать лицом борьбы с педофилией. Оставив надежды договориться с матерью, отец решает идти на таран: как можно быстрее и жестче доказать, что она оклеветала нас. Медлить нельзя — от этого зависит наша судьба.
Все были решительны и верили в лучшее, но с каждой прошедшей секундой мы подступали все ближе к краху. Как бы ни старались, у нас не получалось оправдать свое имя, ведь мать опережала нас на сотню шагов. Мы и представить не могли, что нас ждет впереди.
Глава 11
В этот день Тому исполняется тридцать четыре. Середина января, в Нью-Йорке ледяной ветер, серость и паршивый мокрый снег. В отеле собираются гости: вечеринка была запланирована задолго до скандала и отменять ее никто не собирался, хотя Том и просил. С самого утра я наблюдаю его недовольство — он огрызается на гримеров и всех, кто пытается поздравить и приободрить. Первая часть дня рождения пройдет в гостинице, а оттуда гости выдвинутся в клуб.
Кто-то не приходит, решив, что связь с «Нитл Граспер» в такой момент может навредить репутации, но все же большинство людей прибывает на праздник. Гримеры приводят нас в порядок, и мы отправляемся на этаж, где запланирована официальная часть.
Людей — тьма, и я почти сразу теряю Тома из виду, потому что каждый из присутствующих требует долю его внимания. На публике Том преображается, начинает улыбаться и со всеми общаться, умело маскируя то, что у него на душе.
Я подхожу к столу с фуршетом, но кусок не лезет в горло — все думаю о том, что каждый из этих людей, скорее всего, читал статью. Наше видео уже не кажется самым ужасным происшествием в жизни — то, что люди будут думать о Томе как о педофиле, по-настоящему кошмарно.
Я вижу Марту с Джоуи, Мэнди с детьми и девушку Джеффа, даже сестру Тома Анну. Кажется, на его лице проскальзывает искренняя радость, когда он обнимает ее, не желая отпускать и ища в ней опору. Они разговаривают, а потом тихо пропадают из зала — наверное, это замечаю только я, потому что слежу за ними.
Ко мне подходит отец. В его руках стакан с виски, в глазах — кромешная тревога.
— Кое-что случилось, — прочистив горло, говорит он.
Я напрягаюсь, вставая ближе к нему.
— Что именно?
— Нам отменили… все эфиры и премии.
Сердце замирает. Отец добавляет:
— Номинация на Грэмми в том числе.
На какое-то время я теряю дар речи, и каждую клеточку моего тела пронзает боль. Развернувшись к фуршетному столу, наливаю себе газировки, прекрасно зная, что она не успокоит.
— То есть, — говорю, — ты хочешь сказать, что…
— Все пропало, Белинда. Мне позвонили с лейбла. Никто не хочет сотрудничать с нами.
Зажмурившись, отец опрокидывает в себя алкоголь.
— Не может быть… — Я прикрываю глаза, проводя рукой по лбу. — Почему все поверили в эту ложь?!
— Пусть катятся в ад, — выплевывает папа.
— Разве мы не можем найти кого-то, кто будет верить нам? Пап, я уверена, что такие люди есть! Они возьмут нас в эфиры!
Он вздыхает.
— Белинда, пойми… неважно, на чьей они стороне. Это бизнес. Им плевать, что было на самом деле, они боятся скандала и потери денег.
— Я просто… я просто в шоке. Том, он… — я вдруг замечаю его, входящего обратно в помещение. — Он не должен узнать об этом сегодня. Мы не можем ему сейчас сообщить.
— Не скажем. Пока никто, кроме тебя и меня, об этом не знает.
— Черт, как же так… — сокрушаюсь я. — Я не могу поверить, что мама устроила все это.
— Я ее уничтожу, — кивает папа, — клянусь.
На любой вечеринке с алкоголем всегда наступает тот момент, когда появляется человек, напившийся неоправданно сильно. Тот, кто заливает в себя бокал за бокалом или рюмку за рюмкой, не собираясь останавливаться, — просто потому, что он отключает контроль. Очень часто таким человеком была я. Сегодня это Том.
Он запивает свой стресс, и я не могу его винить. Но все же я чувствую в ситуации что-то неправильное, и не хочу видеть его таким. Мне некомфортно, не нужно, чтобы кто-то знал о его уязвимости, но самому Тому на это абсолютно плевать.