«Паническая атака» — вот что я слышу из уст врача, и после этого сомнений уже быть не может. Они с отцом разговаривают, но я слышу только шум собственной крови в ушах. Когда мы остаемся вдвоем, папа говорит:
— Белинда, дочка… Можешь встать?
Я слабо шевелюсь.
— Да, — говорю я, но он все равно подхватывает меня на руки. Аккуратно относит в спальню и укладывает на кровать, помогая забраться под одеяло.
— Спи, — целует в висок. — Тебе надо поспать. Спокойной ночи.
Отец уже собирается выйти, но я прошу его:
— Пап… останься, пожалуйста. Посиди со мной. Недолго, пока я не усну.
Он замирает и говорит:
— Конечно. — Потом опускается на край кровати.
Глава 14
Адвокат говорит мне:
— Мисс Шнайдер, сейчас вы встретитесь с вашей матерью. Вас отведут в комнату и проведут очную ставку. Я буду рядом. Помимо нас, там будет еще два следователя, они будут вести допрос.
Я обвожу взглядом полицейский департамент. Передо мной стоит напряженный отец. Вязкий страх сковывает мысли и движения. Папа подходит ко мне и кладет руки на плечи, наклоняясь к лицу.
— Все будет хорошо, — уверяет он. — Постарайся быть спокойной, когда увидишь ее. Ты справишься, я уверен. Главное, не дай ей психологически повлиять на тебя.
Я чувствую холодок, пробежавший по позвоночнику, и легкую дрожь в руках.
— Я постараюсь, очень постараюсь.
Он пристально смотрит на меня, кивая. Я закусываю губу. Сердце стучит в ушах, а голова кружится от тревоги. Вспоминаю лицо матери, ее голос, слова. Понимаю, все это происходит из-за нее. Сейчас мне придется встретиться с ней, сесть за один стол и вести переговоры. И я настолько сильно этого не хочу, что когда один из следователей — женщина — приглашает нас в комнату, я не двигаюсь с места. Отец подталкивает меня в спину, и только тогда я захожу внутрь.
Вижу мать, сидящую за столом, и сердце делает кульбит. Будто я на гигантском аттракционе без всякой страховки падаю вниз, где меня ждут острые скалы. Я разбиваюсь о них, когда мама смотрит мне прямо в глаза.
— Мисс Шнайдер, — говорит мой адвокат, — ваше место, — и указывает на стул напротив матери.
Она не одна — тоже с юристом. Глубоко вздохнув и справившись с привычным страхом перед ней, я сжимаю кулаки и сажусь. Помимо женщины-детектива, в комнате я вижу Хиггинса, которому рассказала все подробности нашей с Томом личной жизни. Агент стоит, нахмурившись и сложив руки на груди. На нем белая рубашка, перетянутая на плечах кожаной кобурой. В ней два черных пистолета, от вида которых меня бросает в дрожь. Наверное, оружие нужно именно для этого — напугать нас серьезностью процесса. В конце концов, если мать кинется на меня, полицейский просто застрелит ее, и моим мучениям придет конец.
Я сжимаю-разжимаю пальцы под столом и смотрю куда-то вниз. Не хочу поднимать взгляд, видеть всех находящихся здесь, да и просто оставаться в этой реальности.
— Начнем, — говорит Хиггинс, прося всех представиться.
Адвокат матери кивает:
— Суть дела заключается в том, что моя клиентка заявляет: ее дочь стала жертвой насилия со стороны взрослого мужчины. Дочь же заявляет, что на момент их связи ей месяц как исполнилось восемнадцать.
— Очень удобное и ожидаемое заявление, — кивает мать.
Мужчина подтверждает:
— Удобное и ожидаемое от девочки, которая стала жертвой доверия к взрослому человеку. Так, может, это он надоумил ее, воспользовавшись расположением?
Я чувствую едкую злость от того, как складно и логично это звучит. Мой адвокат вовремя вступает в диалог, останавливая меня от необдуманных слов:
— Оставьте домыслы. У вас нет оснований.
Мужчина напротив пожимает плечами, и мне резко становится легче, потому что можно ничего не отвечать.
— Линда, как вы пришли к выводу, что ваша дочь вовлечена в отношения с Томасом Митчеллом? — спрашивает агент.
Мама в нерешительности опускает взгляд, потом слезно смотрит на Хиггинса.
— Он всегда проявлял к Белинде интерес. Когда мы ездили на гастроли вместе с группой, Том часто интересовался и проводил с ней время. Тогда я думала, что он просто милый парень, но потом… начала что-то подозревать.
Мужчина хочет задать ей следующий вопрос, но я перебиваю:
— Это ложь. Это тупая наглая ложь!
— Помолчите, — говорит мамин адвокат, — не мешайте моей клиентке говорить. У вас будет свое время высказаться.