— Том согласился на эти условия. Между тобой и работой он выбрал работу.
В ушах как будто что-то взрывается. Сердце разбивается, и его осколки разлетаются внутри меня, раня внутренние органы.
— Белинда, — слышу сзади, но не узнаю голос. — Белинда, послушай, я не выбирал работу. Тогда я думал, что это будет лучшим вариантом для всех нас!
— Так какого черта ты снова полез, если лучший вариант — оставаться как можно дальше от нее?! — продолжает кричать папа.
— Я люблю ее! Я ничего не могу с собой поделать, я люблю ее!
Мне плевать на их разборки. Проскальзывая ладонью вниз по руке отца, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть Тому в глаза.
— Так вот почему ты ни разу не приехал ко мне в рехаб, — говорю я тихо. — Вот почему ты не отвечал на звонки, так странно себя вел и не хотел быть вместе.
— Белинда, я не думал, что мы когда-нибудь снова окажемся рядом, и я вновь полюблю тебя. Думал, что так будет лучше для нас.
Папа вмешивается:
— Он никогда не выбирал и не выберет тебя. Томас Митчелл дорожит только своей работой. Помни это.
— Да черта с два! — выплевывает Том. — Я сделал для нее больше, чем кто-либо другой на этом свете!
Усмехнувшись, я приподнимаю брови.
— Да? Правда? А, по-моему, ты слишком много на себя берешь!
Том срывается ко мне.
— Белинда, выслушай…
— Нет! — Я выставляю руки вперед, чтобы он не тронул меня. — Я не буду ничего слушать. Мне все понятно!
— Бельчонок, милая… — Том берет меня за запястья, но я резко вырываюсь.
— Больше никогда не трогай меня! — я срываюсь на истошный крик. — Делай то, что обещал!
Том жалобно мотает головой.
— Белинда…
— Ты предатель! Предаешь всех и всегда! Марту, Джоуи, меня, отца! Ты срать хотел на людей, кроме себя!
Резко поменявшись в лице, Том выпрямляется и отчеканивает:
— Не смей так говорить.
— Что говорить?! То, что ты предатель? Я скажу еще раз, ты — чертов предатель! И поступаешь так со всеми! Теперь я понимаю Марту!
— Ты ни хрена не знаешь, чтобы это утверждать! — рявкает Том, подаваясь вперед.
— Да пошел ты, урод! Забудь обо мне навсегда! Ненавижу тебя!
Слезы проливаются на щеки, я толкаю дверь номера и выбегаю в коридор.
— Белинда! — слышу я позади себя.
— Знаешь, Том, теперь это точно конец! — говорю, обернувшись. — Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего! Я никогда, никогда больше не куплюсь на это! Не могу видеть тебя, не ходи за мной!
— Белинда, это ты все устроила! Ты разбила мне сердце, сама же меня не слушала и заставила страдать!
— Катись к черту! — кричу я, и он вдруг хватает меня за руку, притянув к себе и впечатав в стену.
— Ты даже не представляешь, как меня сломала! Что я пережил из-за тебя и не мог никому об этом сказать, потому что я — та гребаная часть общества, которая не имеет права на слабость!
— Не трогай меня, — прошу я уже на грани истерики, — если уж дал слово, держи до конца!
Том сжимает мою ладонь, заставляя зажмуриться от боли.
— И это говоришь ты, девушка, которая давала мне клятвы, а потом не сдерживала их.
— Ненавижу тебя, — выплевываю я ему в лицо.
Он выворачивает мое запястье, и я вскрикиваю. Мне становится страшно, потому что эта ссора переходит немыслимые границы. Слезы текут, я смотрю сквозь них на Тома, и он отпускает меня. Потерев запястье, бросаюсь бежать, потому что начинаю его бояться.
— Думаешь, я остался прежним? Ни хрена!
Я понимаю, что он преследует меня и, увидев впереди уборную, направляюсь к ней.
— Решила, после всего, что ты сделала, я хотел вернуться к тебе? Нет! Ведь если бы ты захотела умереть, что оставалось бы мне? Что бы я делал, если б ты умерла?! Проще было тебя не любить!
Всхлипнув, я дергаю ручку туалета в надежде, что там не занято. Дверь открывается, и я забегаю внутрь, скорее защелкивая замок.
Том налетает на дверь и со всей силы бьет в нее так, что я вздрагиваю.
— Я страдал, Белинда! Я страдал, потому что любил тебя, черт возьми! — Он вновь бьет кулаком в дверь. — Но я не хотел тебя любить! Я хотел забыть тебя, и у меня почти получилось! Если бы нам снова не пришлось находиться рядом… Если бы тебя не было здесь, я бы все забыл, но… Но мы снова встретились, и мои чувства вернулись.
Прислонившись спиной к двери, я тихо плачу. Немыслимо, что он, действительно, предал меня.
— Да, я пообещал твоему отцу не приближаться к тебе, но только потому, что сам этого хотел. Правда в том, что я хотел забыть тебя. Но не выбирал между тобой и работой.
Наступает длительная тишина, но я чувствую, что Том по-прежнему за дверью.