Я долго разглядываю всех находящихся в комнате, соображая.
— Если ты хочешь этого, то придется заплатить ей целое состояние.
— Именно поэтому мы будем использовать видео. Назначим встречу ей и ее адвокатам, выдвинем свои условия и покажем запись. Если они не хотят, чтобы оно стало достоянием полиции, то согласятся на наше предложение — отозвать ее заявление взамен на ежемесячные выплаты.
Слушая отца, я нервно щелкаю пальцами. План был бы идеальный, если бы не касался моей мамы. Она непредсказуема, и даже, несмотря на видео, может из принципа не пойти на сделку.
— Я знаю, что ты думаешь, — возвращает меня из мыслей отец. — Уверен, что адвокаты посоветуют ей согласиться. Мы добьемся закрытия дела, а эта запись будет нашей гарантией, что Линда снова не решит выдумать какую-нибудь историю для СМИ и подать на нас в суд.
Помассировав виски, я вздыхаю, а потом говорю:
— Я в деле, пап. Можете рассчитывать на мою помощь.
В благодарность он коротко кивает. Потом подходит, одобряюще гладит по плечу и прижимает к себе. Я улыбаюсь, даже, несмотря на то, что внутри мне мучительно больно.
Мы обсуждаем это до самого вечера, заканчивая только в десять. Я с ужасом представляю, что мне придется вернуться в свой номер и пересечься с Томом. Конечно, можно было остаться у отца, но это значит избегать встречи, а я не хочу этого. Пусть он избегает меня, если ему хоть чуточку стыдно. Я не собираюсь прятаться и спать на диванах в чужих номерах.
Оказавшись поблизости от нашей двери, моя решимость резко испаряется. Через стену я слышу громкую музыку. Меня чуть не сносит ее жестким порывом, когда из номера вываливаются две подвыпившие девушки. Они оглядывают меня, смеются, а потом нетвердой походкой отходят в сторону.
Сжав челюсти, захожу внутрь. Том все-таки устроил вечеринку, как и хотел. Я невозможно зла на него за это. Ведь именно так нужно поступать, когда вся твоя жизнь катится к черту, а ты совершил кучу ошибок и просто не хочешь их решать.
Сначала я думаю найти Тома и отхлестать по щекам, но это желание резко пропадает, когда я вижу его. То, насколько он пьян и неуправляем, не позволяет мне даже подойти ближе. Я просто не вижу смысла общаться с человеком в таком состоянии.
Вокруг Тома вьются несколько девушек, которые смеются, трогают его и всячески пытаются обратить на себя внимание. Я отворачиваюсь, чтобы не видеть этого.
Зрелище отвратительное. Он не достоин ни секунды моего внимания.
Я устремляюсь к выходу, но в какой-то момент замедляюсь. Все вокруг пьют, танцуют, веселятся. Мой взгляд падает на бутылки алкоголя, расставленные по столу. Рот наполняется слюной, а в солнечном сплетении будто затягивается плотный узел. Я очень хотела бы выпить сейчас. Заглушить все чувства, не думать ни о чем. Забыть, что случилось, и забыться самой.
От боли, раздирающей сердце, я зажмуриваюсь. Нет, я не буду избегать эмоций. Я проживу их, пусть даже они будут невыносимы. Не могу сорваться сейчас и уничтожить все то, что так долго строила. Я справлюсь. Прожила без него полгода и проживу всю оставшуюся жизнь. Том не будет управлять моей жизнью!
Выходя в коридор, я с громким стуком закрываю дверь. Все-таки придется переночевать у отца.
Он встречает меня нахмуренный, но вопросов не задает. Ничего не объясняя, я ухожу в ванную, а потом ложусь спать на диване.
Вернувшись утром к себе, ужасаюсь хаосу. По всему полу рассыпано стекло, пачки от чипсов, бутылки и остатки еды. Приложив ладонь ко лбу, я представляю, какой ад творился здесь ночью. Поднявшись по лестнице к нашим спальням, натыкаюсь взглядом на вещи на полу. Нахмурившись, понимаю, что это женская одежда.
Мусор шелестит под ногами, когда я подхожу и поднимаю ее с пола. Атласный топ. Кажется, я видела его вчера на какой-то из девушек рядом с Томом… Дальше юбка, туфли, белье… «Следы» приводят меня в его спальню. Не решаясь поднять глаза, я осматриваю пол. Еще какая-то одежда, бутылки… Сделав пару шагов, я останавливаюсь. Сердце падает в пятки, все тело сжимает спазм боли. Рядом с кроватью валяется растянутый презерватив.
Меня сейчас стошнит. Я вспоминаю, что Том всегда так делает — кидает использованные резинки прямо на пол. Но, наверняка, так делает не только он один. Скорее всего, нет.
Я поднимаю глаза. В кровати два человека — мой взгляд цепляется за обнаженную спину девушки-блондинки, лежащей лицом в подушку. Я не смотрю на второго, но краем глаза узнаю все татуировки и яркие черные волосы на фоне белых простыней. Я совершенно точно знаю, кто это.