— Часто наркоману, чтобы избежать срыва, нужно помогать кому-то другому бороться, — говорит темнокожий ведущий. — Возглавьте помощь, станьте ответственны за нее перед другими, и сорваться будет намного сложнее.
Я усмехаюсь, но слишком громко, и невольно привлекаю все внимание на себя.
— Ты не согласна? — тут же замечает мужчина.
Поджав губы, я с неохотой выглядываю из-под козырька.
— Наркоманам не нужна помощь. Они ее не ценят и не принимают. Нет смысла им помогать.
Наступает оглушительная тишина, мне становится так неловко, что я поеживаюсь. Будто я сказала что-то плохое, но ведь это правда. Парень, сидящий напротив меня, вклинивается в разговор:
— То есть ты считаешь, что помогать лично мне нет смысла?
Я не решаюсь на него посмотреть, потому что сразу начинаю сомневаться в своих словах. С чего я это взяла? Это точно мои слова, а не кого-то другого?
Ведущий кивает. Я вглядываюсь в него: высокий, чернокожий, относительно молодой. Если бы я не знала, что группы для реабилитации ведут бывшие зависимые, никогда бы не подумала, что он наркоман.
— Посмотри на этот зал. Оглянись.
Я неохотно осматриваю всех, а они в ответ смотрят на меня.
— Все мы пришли сюда за помощью, а ты говоришь, что наркоманам она не нужна. Этим ты обесцениваешь наши и свои старания.
Я непроизвольно сжимаю челюсть. Почему каждый человек считает своей обязанностью мне что-то доказать? Против своей воли вступаю в спор:
— Если хотите знать, я считаю, что люди вообще не достойны помощи. Не только наркоманы, а вообще любые люди. И не нужно меня сейчас переубеждать.
Засунув руки в карманы толстовки, я как бы ставлю точку в разговоре. Ведущий без колебаний переключает внимание с меня на остальную группу, и я, словно ребенок, чувствую обиду за это.
— Первое время эта мысль, действительно, может вызвать отторжение, — говорит он. — Но это основное средство помощи самому себе — помогать кому-то другому. Для зависимых это почти единственный способ справиться со своей тягой. Пока вы держите кого-то, у вас нет соблазна упасть самому.
Он делает паузу и повторяет:
— Если вам самим нужна помощь, предложите ее и кому-то другому. Найдите спасение в спасении других.
Для меня это звучит так: если вы хотите есть, покормите кого-то другого. Найдите сытость в сытости других. В общем, абсолютный бред.
Остальная часть встречи проходит в обсуждении вариантов помощи в разных трудных ситуациях, в которые попадают люди. Я злюсь и возмущаюсь, но в конце понимаю: это хотя бы на какое-то время отвлекло меня от Тома. Выйдя на крыльцо церкви, я закуриваю. Интересно, как долго я буду чувствовать себя так, словно меня исполосовали ножом? Будто на моем теле огромные раны, что невыносимо болят и не дают свободно двигаться.
Курение снова вызывает тошноту. Интересно, зачем я постоянно делаю то, от чего мне плохо? Проходящие мимо участники встречи косо на меня смотрят. Да, потому что отказ от веществ подразумевает и сигареты тоже. Сегодня ты покуришь, завтра напьешься, а послезавтра поставишь укол. Но какая разница, если спасается лишь один из ста, и все мы здесь рано или поздно сорвемся?
— Так ты представишься или нет? — слышу я откуда-то сбоку и дергаюсь.
— Черт! — Сигарета чуть не вываливается из моих пальцев, но я удерживаю ее.
— Какое интересное у тебя имя.
Я смотрю на человека — это наш ведущий.
— Я сейчас не в состоянии перебрасываться саркастичными фразами, — огрызаюсь я и демонстративно затягиваюсь.
Он внимательно смотрит на меня, а потом говорит:
— Я Адио.
— Белинда.
— Можем открыть клуб людей со странными именами.
Я усмехаюсь. Адио достает свою пачку сигарет и тоже закуривает.
— И, видимо, клуб курящих людей тоже, — удивляюсь я.
Он объясняет:
— Курю все десять лет моей трезвости.
— То есть так тоже можно?
— Можно, — он затягивается. — Но алкоголь лучше не пить.
Улыбнувшись, я качаю головой. Мы стоим в тишине, а потом Адио как бы невзначай говорит:
— Белинда, скажи, ты, правда, считаешь, что не достойна помощи?
Нахмурившись, я смотрю вдаль. Какое-то смутное осознание маячит внутри, но я не могу ухватиться за него и понять, что же оно значит.
— С чего ты взял? — пожимаю плечами.
— Не знаю, мне показалось, ты говорила о себе.