— Расслабь горло, — говорит Том, не отрывая от меня взгляда.
Я повинуюсь, и он толкается в глотку, проникая на всю длину. Подстроившись под мой ритм, двигает бедрами навстречу. Слюны становится так много, что она стекает по подбородку на шею. Я становлюсь резче, насаживаюсь на него все сильнее. Том шепчет:
— Детка, я сейчас кончу… — и прикрывает глаза.
Да, пожалуйста, я хочу этого.
Сделав несколько частых движений ртом, я вдруг чувствую вкус его оргазма на языке. Член дергается, сперма изливается в горло, и я глотаю, слизывая остатки с головки.
— О, черт… — выдыхает Том, тянется к моей шее и заставляет встать на ноги.
Притянув меня к себе, он впивается в мои губы, потом шепчет:
— Господи, что ты творишь…
— Не знаю, — отвечаю я. — Если честно, я не поняла, что сделала.
На секунду Том замирает, а потом начинает смеяться. Улыбнувшись, я спрашиваю:
— Тебе понравилось?
— Черт, конечно! Это лучший минет в моей жизни.
Усмехнувшись, я хочу попросить его не врать, но сдерживаюсь.
— Я люблю тебя, Бельчонок… — тихо признается Том, и я думаю, что он никогда еще не говорил о своей любви так часто.
Я тоже люблю его. Не готова сказать ему об этом сейчас, но я люблю. Посмотрев в его ярко-зеленые глаза, думаю о том, сколько боли мы друг другу причинили. Сколько тяжелого груза тянем за собой из-за необдуманных действий. Как тяжело обременены наши отношения темным прошлым.
Если бы я могла вернуться и все исправить, я бы не стала так чудовищно относиться к нашим чувствам. Уверена, Том тоже. Я не представляю, что нас ждет в будущем, но знаю точно, чему меня научило прошлое: если любишь, надо беречь. Беречь любимого человека изо всех сил. Все, что с нами случилось, того не стоило. Мы могли этого не допустить, но теперь должны иметь с этим дело. В наших силах исправиться и дать друг другу второй шанс.
После отдыха и расслабляющих процедур, мы с Томом в махровых халатах заваливаемся на деревянные шезлонги, накрытые светлыми мягкими матрасами.
Нам выносят фруктовую тарелку, и я сразу тянусь к клубнике и откусываю кончик.
— На следующей неделе мы анонсируем тур, — говорит Том, отправляя в рот виноград.
— Так скоро? В интернете нас по-прежнему мешают с дерьмом.
Том раздраженно фыркает. Как бы он ни пытался утверждать обратное, тема скандала для него тоже болезненная.
— Нельзя позже, — отрезает он. — А интернет может катиться к черту.
Я задумываюсь, наблюдая за его реакцией. Долго думаю, но все же решаю немного надавить:
— Ты не боишься, что никто не пойдет на концерты? Миллионы людей тебя ненавидят.
— Не боюсь, — говорит он резко. — Там нет ничего общего с реальностью.
Я качаю головой.
— Не знаю, Том. Я сталкивалась с таким отношением и в жизни.
И ты тоже, добавляю про себя. Не зря Тома так занесло, когда мы были в Нью-Йорке. Не так просто он пытался ослабить внешнее давление, уходя в бессознательное состояние. Я ведь понимаю, что такие вещи не происходят на ровном месте.
— Разве ты пил не из-за того, что происходило в интернете? — провоцирую я, желая обсудить это.
— Что? — напрягается он. — Что ты несешь, Белинда? Я пять дней сидел в гребаном участке! Я должен был чувствовать себя на подъеме?
— Не делай вид, что ничего не было, — спокойно говорю я, не желая отступать. — Я помню, что ты сказал мне после дня рождения. Что ты на грани, и я нужна тебе. Я просто хочу об этом поговорить, но искренне!
— Ты ни черта не знаешь, — выплевывает Том, и хочет уйти, но я ловлю его на месте.
— Слушай, если это та причина, по которой ты пил, то стоит ей снова надавить на тебя, и ты сорвешься. Я просто хочу обсудить это.
— Есть миллион причин, по которым я пью, — снова огрызается он, но вырваться из моих рук не пытается, и я считаю это прогрессом.
— Ладно. Я понимаю. Но как только объявят о туре, о нас снова все вспомнят и… начнется. Опять.
Том закрывает глаза. Касается переносицы рукой, не в силах ничего сказать.
— Ты думаешь, что это разрушает твою жизнь. Поэтому неудивительно, что ты не справляешься.
Усмехнувшись, Том поднимает на меня глаза.
— Решила побыть моим психологом?
— Не хочу, чтобы ты сорвался, и пытаюсь сделать эту проблему видимой.
— Слушай, с каких пор ты такая умная, а? — серьезно спрашивает Том.
Я удивляюсь его вопросу и отшучиваюсь:
— Я полгода своей жизни общалась только с психотерапевтом. Чего ты ожидал?