— Кажется, меня слишком задела ваша ссора, — говорю сквозь боль.
Том прижимает пальцы к вискам.
— Прости… Ты не должна была этого видеть.
— Нет. — Я мотаю головой. — Вы не должны были так относиться друг к другу. Вы ведь делаете больно Джоуи.
Том сжимает челюсти, складывает руки в замок. Я вижу на его лице злость и сожаление одновременно.
— Я вспылил, но… Как она могла заставлять меня подписывать завещание. Что угодно, но не это. Я не собираюсь умирать, и такое отношение от нее… просто убивает.
Я касаюсь его плеча и поглаживаю.
— Тебе не понадобится завещание в ближайшее время, — устало улыбаюсь я.
Том накрывает мою ладонь своей и сжимает.
— Прости за это дерьмо.
Кивнув, опускаю глаза. Не хочу лезть в их отношения, их проблемы не должны влиять на меня. Я бы много чего могла сказать, но решаю промолчать: не хочу в это погружаться. У меня куча собственных забот, чтобы решать еще и чужие. Они взрослые люди и должны сами разобраться. А я предпочту больше об этом не думать. По крайней мере, пока мое сознание не захочет об этом напомнить.
Когда на следующий день я прихожу к Адио и рассказываю о произошедшем, он начинает возмущаться. Говорит, что проблема в Томе и в наших отношениях. Сокрушается, что знал, так и будет, наши чувства толкнут меня к срыву. Сетует о том, что мы в созависимости, а она всегда приводит к такому. Я с ним не согласна, но не спорю. Он хвалит меня, что я справилась со срывом и пришла к нему.
— Адио, что нам делать с созависимостью? — спрашиваю я, потому что искренне хочу построить с Томом нормальные отношения.
— Для начала быть здоровыми.
— Я здорова, — уверяю я его.
— А он? — Адио поднимает бровь.
Я грустно вздыхаю. Том не в худшем состоянии, но все же он не в порядке.
— Я не могу заставить его лечиться.
— Но ты думаешь, что сможешь ему помочь.
Поджав губы, смотрю на Адио. Мне ничего не надо объяснять, он и так все про меня знает.
— Это глупо, да, но… Я люблю его и ничего не могу с этим сделать.
— Деточка, позаботься о себе. Не надо ставить его потребности выше своих.
— Где заканчиваются здоровые отношения, и начинается созависимость? — говорю с горечью. — Я не понимаю, Адио! Как можно построить отношения, в которых вы не зависите друг от друга? Отношения ведь подразумевают это.
Он грустно улыбается.
— Человек — существо зависимое, — поясняет он, — от еды, от воды, от общения. Нельзя быть абсолютно свободным, это ведет лишь к тоске и одиночеству. Мы друг в друге нуждаемся. Это нормально.
Мне становится легче, ведь он подтверждает мои догадки. Быть в отношениях — это всегда зависеть от кого-то другого.
— Но зависимость не должна разрушать, — добавляет Адио. — Когда мы удовлетворяем потребности непрямым способом, тогда и начинаются проблемы.
Я нахмуриваюсь.
— Можешь объяснить?
Выдержав паузу, Адио подается вперед, чтобы быть ближе ко мне.
— Ты думаешь, чтобы тебя любили, ты должна чувствовать боль. Употреблять, быть при смерти, терпеть ужасное отношение. Тебя приучили, что боль — это любовь. Более разрушительного утверждения просто не существует.
Сглотнув, я вжимаюсь в стул. Это правда. То, что он говорит, — это ужасно, но так оно и есть.
— Том же думает, что его можно любить, только если от него зависеть. Если он будет спасать или сходить с ума, чтобы вызвать жалость и удержать. А если этого не происходит, не понимает, зачем он нужен. В этом смысле вы сложились, как пазл.
Я жалобно свожу брови. Адио раскладывает по полочкам нашу жизнь, и мне странно понимать, что на самом деле все так очевидно. Неужели мы с Томом действуем исходя из таких побуждений? В глубине души я уверена, что да, но не хочу в этом признаваться.
— Как мне все исправить? — спрашиваю я растерянно.
— Не получится исправить в одиночку, — грустно улыбается он. — Но если вы оба этого желаете, то нет причин, по которым у вас не выйдет. Не могу больше ничего тебе сказать, потому что я не часть ваших отношений. Но помни, что если один из вас не захочет, то все обречено.
Глубоко вздохнув, я благодарю Адио и решаю перевести тему. Мне нужно обсудить свою тягу к наркотикам. Кто бы мог подумать, что про зависимость мне будет говорить легче, чем про Тома. Но так оно и есть: если с первым я знаю, что делать, то со вторым — абсолютно не имею никакого понятия.