Они встретились у него дома.
Осень взяла свое. Листья падали, купаясь в радужном водовороте, исчезало лето.
С наступлением зимы начнется ад и роды Джо.
Макс приготовил шоколад и разместился с Алекс в гостиной.
— Она почти не ест и не спит. Разговаривать ни с кем не хочет и о ребенке совершенно не думает, — поделилась переживаниями Алекс.
— Ты не думала обратиться к специалисту? — спросил Макс.
— К психологу, что ли? А я на что! — Алекс нахмурилась.
— В том и дело, что ты ее сестра. Ты не можешь быть ее врачом. Джо не будет воспринимать твои слова. Нужен кто-то независимый.
Алекс стиснула губы. Конечно, она психолог. Ей нравилась ее профессия и работа. Чтобы не прозябать и не сходить с ума, Алекс начала работать дистанционно, консультируя людей с проблемами. Хуже, чем работа в клинике, но хоть какие-то деньги и отвлечение от семейной беды.
Принять, что Джо будет выслушивать посторонний человек, пусть и специалист — бесило Алекс.
Может, эгоизм или чувство собственной важности, но Алекс хотела помочь сестре сама.
— Я устала, дом в черти что превратился. У всех нервы на пределе. Если так и продолжится, мы просто сорвемся на Джо. Я понимаю, что ей плохо, но и нам нелегко. Я просто не понимаю ее. Дети — это ведь такое счастье, а она…
— Алекс, ну посмотри правде в глаза. Джо молодая, эгоистичная, говнистая. Какие ей дети сейчас? Она сама дите.
— Но все уже случилось. Надо думать о будущем, а не замыкаться, как она. Я вот не могу иметь детей и…
— В смысле не можешь? — удивился Макс.
Алекс шмыгнула, отпивая шоколад, и серьезно посмотрела на Макса. Все-таки, он имел право знать правду о ее здоровье.
— Это давно было. Я с друзьями на каток пошла. Ну, мы и переборщили с алкоголем. Я напилась в стельку и пошла домой. До дома не дошла, присела в парке, ну и уснула. Воспаление легких заработала и придатки застудила, — рассказала Алекс.
Ей было стыдно рассказывать Максу о прошлом, последствия которого разгребаются до сих пор.
— Врачи сказали, что я себе все застудила. Мама с папой, конечно, обследовали меня, я лечилась, на море мы ездили. Но не проверишь этого никак теперь. Стоит бесплодие и все. Потому мне и больно оттого, как Джо себя ведет со своим ребенком.
— Алекс, не надо ее осуждать! — неожиданно строго сказал Макс. — Я понимаю твою трагедию, но Джо не ты, и тебе пора перестать на ней зацикливаться. У тебя своя жизнь.
— Предлагаешь мне отказаться от сестры? — взбесилась Алекс.
— Нет, просто думать о себе. Джо бросать нельзя, ей нужна помощь.
— Как я могу не думать о ней? За ней охотиться, этот чертов маньяк! — вспылила Алекс.
— Его ищут и найдут со временем.
— Кого найдут? Они даже не знают, кто на этом чердаке жил! — нервно выпалила Алекс.
— Послушай, Джо в безопасности. Она с ранчо никуда не уходит. Главное — убедить ее в больницу поехать, и все. Я лично этим делом занимаюсь. Я этого козла найду, и мы будем свободны.
Алекс вздохнула, отставив чашку. Она подошла к окну, разглядывая задний двор.
Макс подошел сзади, приобнимая ее.
— Прости, я не хочу на тебя давить. Я понимаю, тебе нелегко, — прошептал Макс.
— И ты прости за резкость. Просто тяжело все это выносить… — Алекс посмотрела на Макса, смахивая слезы.
— Все будет хорошо, я тебе обещаю. Мы Джо не бросим, но и о себе подумаем. У нас будут дети, не переживай! — Макс погладил Алекс по щеке.
Алекс нервно прыснула смехом. Макс позабавил ее таким милым откровением.
— Ты серьезно, что ли?
— Конечно, Алекс. Когда это все закончится, я сделаю тебя своей женой! — Макс улыбнулся.
— Дурак, не смущай меня!
Щеки полыхали от его слов. Макс не отрекся от нее, а принимал такой, какая она есть. Алекс это ценила.
Глава 30
Джо сидела на кровати, обхватив колени руками. Взгляд был устремлен на картину, висящую на стене: летний лес переливался в солнечных лучах.
День за днем в голове Джо крутились одни и те же мысли: «Я не могу быть матерью! Я дура! Я испортила себе жизнь!»
Она не узнавала себя. Раньше Джо не была склонна к депрессивным состояниям, но сейчас все изменилось.
Она не жила, а существовала. Забила на уход за собой, почти не ела и гуляла лишь по территории ранчо.
Отражение в зеркале стало врагом. Медленно, по крупицам, Джо уничтожала себя.
Из яркой, уверенной, дерзкой — она превратилась в мышь.
Ей хотелось исчезнуть, чтобы ее перестали видеть.
Родственники поддерживали, как могли, не давили, но Джо видела непонимание и осуждение в их глазах.