На негнущихся ногах Алекс прошла через калитку. Посреди двора виднелись следы крови и силуэт на снегу. Кто-то полз.
К горлу подкатила тошнота. А когда из дома вышли люди с двумя носилками и черными пакетами у Алекс подкосились ноги.
Алекс едва не потеряла сознание, осознавая случившееся.
— Что это значит? Как?
Алекс затряслась, а затем, вырвавшись из хватки полицейского, бросилась к носилкам, раскрывая мешок.
— Девушка, нельзя!
Но было поздно. Ева с простреленной головой и открытыми глазами смотрела пустым взглядом в небо. Ее лицо красивое и молодое навсегда застыло в гримасе немного ужаса.
Алекс обратила взгляд на полицейского и уже смелее подошла к другому мешку. Бабушка Гвен умиротворенная лежала внутри.
Обе холодные, они покинули этот мир навсегда.
Алекс не могла поверить увиденному.
Слова деда всплыли в памяти, как и тревожный звонок:
Их больше нет! Джо украли!
Джо? Пропала? Алекс со всех ног бросилась к дому.
Холл показался чужим и враждебным. Даже пах дом иначе, не теплом и уютом, а смертью. Везде были люди в форме, холодные, чужие — кто-то писал, кто-то фотографировал.
В гостиной, сгорбившись в кресле у погасшего камина, сидел дед Питер. В руке он держал стакан, а под ногами стояла большая бутыль настойки. Его взгляд был пустым.
— Дед? — тихо позвала Алекс.
Она не верила в случившееся. Хотелось, чтобы все оказалось сном.
Дед Питер поднял на нее глаза, и Алекс увидела в них боль. Внутри нее все оборвалось.
— Алекс…. — надломлено проговорил дед. — Их больше нет… их убили…
Слова падали, как камни. Тяжесть навалилась на плечи и ноги. Алекс прошла к деду, присаживаясь перед ним, и кладя руки ему на колени.
Ей казалось, что она не может дышать.
— Что случилось, дед? — прохрипела она.
Алекс не узнала свой голос. Слезы начали застилать все.
Она шмыгнула, не верящим взглядом смотря на постаревшее лицо деда.
— Ганс… он проник в дом… застрелил Еву и украл Джо….
Алекс тяжело задышала. Боль охватила грудь. Страх и непонимание слились воедино в отдельный пугающий ком, который и не думал рассасываться.
— А бабушка….
— Она увидела Еву и…. — дед зарыдал. — Сердце не выдержало…
Дед Питер закрыл лицо руками. Алекс обняла старика, прижимаясь к нему. Больше сдерживаться она не могла.
В одну ночь потерять сразу всех. Если бы она была дома, может, удалось бы все предотвратить?
— Я… я не успел… выпил много вчера и крепко спал… проснулся только от выстрела и в окно видел, как Ганс тащит нашу Джо куда-то… хотел вмешаться, но выбежал в коридор, а там Ева и моя Гвен… — бормоча говорил дед.
— Прости… прости меня… я должна была быть здесь… с вами… — проговорила Алекс.
— Нет, моя девочка… нет… он бы и тебя убил…
Дед отстранился от Алекс, обхватывая ее лицо руками.
— Джо… мы должны найти Джо…
Дед Питер никак не мог успокоиться. Доктор сказал, что это все стресс и потрясение. Алекс не понимала, как сама не сошла с ума и продолжает держаться.
Она вышла во двор за глотком воздуха. Руки тряслись так сильно, что она с трудом достала телефон. Алекс набрала Макса.
Гудки показались бесконечными.
— Алло? Макс? — Алекс едва выдавила из себя слова. — Приезжай. Тут ужас…
— Я знаю… — твердо проговорил Макс. — Показания деда Питера переданы мне. Я возглавлю поиски Джо…
— Я хочу с тобой… — с трудом проговорила Алекс.
— Нет, это очень опасно. Ганс… это он маньяк, Алекс. Начали изучать его подноготную и посетили его дом. Это все его рук дело. Он псих!
— Куда он мог утащить ее? — Алекс шмыгнула.
— Я не знаю, но клянусь, найду ее…
— Макс, она беременна и ранена, как ты не понимаешь! — нервно бросила Алекс. — Я потеряла бабушку и Еву, если Джо не станет, я не выдержу…
— Я сделаю все возможное, Алекс, обещаю! Прости, мне пора.
— Макс!
Он бросил трубку. Алекс зарыдала. Отчаяние охватило ее.
Кошмар пришел тогда, когда его не ждали.
Неизвестно, что будет дальше. Бабушка и Ева мертвы, Джо похищена, а дед держится на последнем издыхании.
Алекс решила, во что бы то ни стало найти сестру. Должен был быть способ.
Если Ганс и есть маньяк, то должен был быть способ найти информацию о нем.
Алекс знала, что он живет неподалеку от них и решила проверить.
Глава 36
Джо очнулась от боли. Голова раскалывалась, а правая половина лица опухла. Но эта боль была ничем по сравнению с пульсацией и режущей болью в ноге.
В памяти всплыл выстрел. Сердце сковал страх. Ганс стрелял в нее.