— Ваша честь, по моему мнению, следует всесторонне оценить… э-э… надежность матери перед тем, как каким-либо образом менять нынешнее положение вещей, — высоким визгливым голосом заявила она.
— На чем основываются ваши рекомендации, мисс Трэверс? — пожелал узнать судья.
— Социальная работница, опекающая ребенка, выразила некоторую озабоченность, — и она жестом указала на миссис Сильвестр, сидевшую справа от нее. — Очевидно, имел место неприятный инцидент, — сухо закончила она.
— Миссис Сильвестр? — судья вопросительно приподнял бровь.
Керри-Энн со страхом смотрела, как миссис Сильвестр поднимается со своего места, чтобы ответить судье.
— Ваша честь, во-первых, я хотела бы отметить, что за прошедшие семь месяцев мисс МакАллистер добилась значительных успехов. И, судя по тому, что я видела, они с дочерью по-настоящему привязаны друг к другу. — Она послала Керри-Энн взгляд, не лишенный сострадания. — Но меня беспокоит ее неумение справляться со вспышками гнева. Инцидент, о котором идет речь, произошел во время ее последнего посещения. Меня не было поблизости, когда все это началось, но я заметила, что мисс МакАллистер очень возбуждена, и мне сказали, что она… — на щеках женщины выступил румянец, — выкрикнула оскорбление на расовой почве.
По рядам собравшихся прокатился ропот возмущения, и Керри-Энн вскочила на ноги.
— Это ложь! — выкрикнула она.
Судья пригвоздил ее тяжелым взглядом к месту, и она послушно опустилась на скамью. Слишком поздно Керри-Энн сообразила, что своим поведением лишь подлила масла в огонь и подтвердила выдвинутые против нее обвинения. Тем не менее ее буквально трясло от негодования. Оскорбление на расовой почве? Ее обвиняли в ужасных вещах, но в таком — еще никогда. Ее собственная дочь была мулаткой, представителем смешанной расы. Разве, черт возьми, она могла стать расисткой?
— Я хотел бы поподробнее узнать об этом предполагаемом инциденте, миссис Сильвестр, — сказал судья, мрачнея.
— Все произошло после того, как приехали приемные родители, чтобы забрать девочку. — Социальная работница повернулась и указала на Бартольдов, которые явно считали себя пострадавшей стороной. — Уходя, мисс МакАллистер столкнулась с ними на парковочной площадке. Очевидно, между ними возникла перепалка. Судя по тому, что мне рассказывали, атмосфера накалилась до предела. Когда впоследствии я говорила об этом с доктором Бартольдом, он сказал, что она крикнула ему… — Миссис Сильвестр умолкла и смутилась; ей явно не хотелось продолжать. — Она крикнула ему: «Можешь поцеловать меня в мою белую задницу!»
Взгляды всех присутствующих в зале суда были устремлены на Керри-Энн, а та сидела, мотая головой, не в силах поверить, что слышит это, и опасаясь окончательно похоронить свои надежды очередной вспышкой гнева.
— Соответствует ли действительности отчет об инциденте? — обратился судья с вопросом к доктору Бартольду.
Джордж Бартольд встал.
— Да, ваша честь, соответствует, — ответил он торжествующе и в то же время с горечью в голосе.
Судья переключил свое внимание на Керри-Энн.
— Что вы можете сказать по этому поводу, мисс МакАллистер? — Он смотрел на нее так, как смотрят на насекомое, выползшее на свет Божий из темного и вонючего угла.
— Я сказала ему, что он может поцеловать меня в задницу, да. Но я не использовала слово «белую»! — выпалила она.
До нее донесся сдавленный стон Абеля, сидевшего рядом, и Керри-Энн поняла, что вновь сморозила глупость. Она повернула голову и с вызовом уставилась на Джорджа Бартольда, надеясь взглядом пристыдить его и заставить признаться в обмане. Но по его напряженной позе и исполненному достоинства лицу она поняла, что он считает себя правым. Точно такое же выражение всегда появлялось на лице Иеремии, когда какой-нибудь белый бродяга обзывал его негром. В глубине души Керри-Энн осознавала, что во всем виновата сама.
Через несколько минут все было кончено. Судья провозгласил:
— Ходатайство отклоняется. Правила посещения остаются неизменными до следующего рассмотрения. — Полностью игнорируя Керри-Энн, словно она была существом недоразвитым, неспособным понимать обычную человеческую речь, он посоветовал ее адвокату: — А пока, мистер Тоуссан, предлагаю вашей клиентке пройти курс обучения умению владеть собой, прежде чем мы снова вернемся к этому вопросу.
Едва дождавшись, когда они выйдут из зала заседаний, Керри-Энн спросила прямо своего адвоката:
— Насколько плохи мои дела?
Абель устало взглянул на нее.