У Иеремии достало такта напустить на себя пристыженный вид.
— Я знаю. Я был никудышным отцом. Но я исправлюсь и обязательно наверстаю упущенное. Она — моя девочка, понимаете? Моя вторая девочка, так будет правильнее. — Он обернулся к Керри-Энн, и та покраснела.
Линдсей и мисс Хони обменялись встревоженными взглядами.
— Кофе? — предложила Линдсей, чтобы сменить тему. Ей не хотелось думать о том, что могло случиться во время вчерашней поездки в Оуквью.
— Нет, спасибо. Мне пора ехать — у меня встреча с одним парнем насчет работы, — сообщил он им. — Пожелайте мне удачи, ладно? — Он метнул многозначительный взгляд на Керри-Энн, прежде чем повернуться к Линдсей и мисс Хони. — Был чертовски рад познакомиться с вами обеими. Уверен, мы увидимся еще не раз. — Он пожал руку Линдсей, а потом и мисс Хони, когда та с большой неохотой протянула ее.
Керри-Энн вскочила с места, чтобы проводить его, и Линдсей не могла не заметить, как Иеремия жестом собственника положил руку сестре на ягодицы, когда они направились к выходу.
«Ну хорошо, этот Иеремия не оказался дьяволом во плоти, — подумала она. — Но он все равно может дурно влиять на сестру. Даже если он не таит злых помыслов, он все-таки может пробудить в Керри-Энн прежние инстинкты саморазрушения. Или он сам может приняться за старое и увлечь ее за собой на дно».
Кроме того, нельзя было забывать и об Олли. Он будет чувствовать себя униженным и уничтоженным.
Будьте осторожнее со своими желаниями… Поначалу Линдсей мечтала о том, чтобы кто-нибудь отвлек сестру от Олли, но она и представить себе не могла, что это произойдет таким образом.
Без четверти час позвонил Рэндалл и сообщил, что уже выехал. Через двадцать минут он заруливал на подъездную дорожку, а Линдсей как раз пыталась выгнать Честера с клумбы, где тот старательно вынюхивал сусличью норку. Рэндалл подошел к ней и присел рядом на корточки. Он негромко свистнул, и Честер кинулся к нему, поджав хвост, чтобы лизнуть его руку. Очевидно, соблазняющее очарование Рэндалла распространялось и на животный мир тоже.
— Как это тебе удается? — поинтересовалась она, с изумлением глядя на него.
— Не знаю, — ответил он, гладя пса по седой морде. — Должно быть, собаки просто любят меня.
Рэндалл повернулся к ней. Лицо его озаряли солнечные лучи, отчего его голубые глаза казались еще голубее. В их уголках были видны сеточки мелких морщинок, углубившихся, когда его губы дрогнули в улыбке. Линдсей с трудом удержалась, чтобы не поцеловать его.
— Ты встретился с отцом? — спросила она, когда они зашагали к дому.
На лицо Рэндалла набежала тучка.
— Да. Встреча прошла на высшем уровне, так можно сказать.
— О чем он хотел с тобой поговорить?
— Ни о чем особенно важном. Так, небольшое семейное дело. — Он выглядел озабоченным, хмуро разглядывая тропинку под ногами и сунув руки в карманы своих летних, оливкового цвета брюк из бумажного твила. Линдсей поняла, что он что-то недоговаривает. Когда же он наконец поднял голову, чтобы посмотреть ей в глаза, на его лице отразилась боль. — Собственно говоря, именно об этом мне нужно поговорить с тобой…
Но не успел он закончить свою мысль, как мисс Хони высунула голову из задней двери и крикнула:
— Сладкая моя, ты пасешь этого молодого человека уже очень долго. Веди же его внутрь, чтобы он мог познакомиться с остальными членами клана!
Линдсей с улыбкой повернулась к Рэндаллу.
— Позволь представить тебе мисс Хони Лав, — сказала она.
Рэндалл и мисс Хони моментально нашли общий язык. Прошло лишь несколько минут, а они уже болтали так, словно были знакомы всю жизнь. За обедом, состоявшим из лазаньи, чесночного хлеба и салата с помидорами и огурцами, она развлекала его историями из своей жизни.
— В мое время нас не называли стриптизершами. Мы были экзотическими танцовщицами, — сказала она, отвечая на его вопрос о том, чем она занималась в молодости. — О, это была совсем не та дешевка, которую вам преподносят сегодня. Теперь они прыгают зрителям на коленки и Бог знает что еще творят. Мы были настоящими исполнительницами. — Она гордо вскинула подбородок. — Я знаю, люди много чего об этом говорят, но нужно было постараться, чтобы каждый парень в зале поверил, будто он остался наедине с тобой в твоей спальне, и ты нашептываешь ему на ухо всякие милые глупости, не сняв при этом с себя ни единой детали одежды. Кроме того, мы не раздевались до конца, — презрительно фыркнув, добавила она. — В чем тут веселье? Нужно сделать так, чтобы они терялись в догадках.