Накрасившись и высушив волосы, она вернулась в спальню и обнаружила Линдсей стоящей на коленях перед картонной коробкой, которую она вытащила из шкафа.
— Что еще? — спросила сестра, заметив паническое выражение лица Керри-Энн.
— Я забыла купить «Скиппи».
— А я думала, что мы ищем Снаффи.
— «Скиппи» — это арахисовое масло, — пояснила Керри-Энн. — Это единственный сорт, который она ест.
— Ну и что за беда? Куплю я вам это масло. Я все равно собиралась в магазин.
Но Керри-Энн не двинулась с места, она лишь качала головой и жевала нижнюю губу.
— Спасибо, но дело не в этом. Хорошая мать никогда бы не забыла о таких вещах. — А что, если это лишь первый из многочисленных промахов, которые, в конце концов, приведут к тому, что ей придется расстаться с дочерью навсегда?
Линдсей поднялась с колен и подошла к сестре. Положив ей руки на плечи, она ласково заговорила с ней:
— Ты — хорошая мать. Но даже хорошие матери не безгрешны. Кроме того, она будет так рада видеть тебя, что забудет обо всем остальном.
— Но я хочу, чтобы все было безупречно, понимаешь? — Прошлой ночью Керри-Энн почти не сомкнула глаз. Этот визит дочери обязательно должен был пройти без сучка и задоринки. Все их будущее зависело от этого.
— Все так и будет, — уверила сестру Линдсей.
Она тоже выглядела усталой. Прошло уже две недели, но она так и не сумела прийти в себя после предательства Рэндалла. Если, конечно, его поведение можно было счесть таковым. Вот Керри-Энн, например, совсем не была уверена в том, что он намеренно обманул ее. На лице у Линдсей появилось то же выражение загнанности, что было у Керри-Энн, когда она вышла из ворот реабилитационного центра. Керри-Энн вспомнила, что проблем хватает не у нее одной, и легонько коснулась руки сестры, пробормотав:
— Спасибо. Знаешь, а из тебя получилась классная сестра!
На губах Линдсей появилась неуверенная улыбка — впервые за много дней.
— Ступай. Я приготовлю завтрак, пока ты переоденешься. — Линдсей развернула сестру и легонько подтолкнула ее в спину.
Когда Керри-Энн переоделась, времени на завтрак уже не оставалось — Иеремия должен был появиться с минуты на минуту. Но сестра это предвидела, поэтому она сложила завтрак в пакет, чтобы они перекусили в дороге. Она сунула пакет в руки Керри-Энн со словами:
— Здесь только фрукты и булочки, но до обеда вы дотянете, еды хватит и на Иеремию. Да, кстати, я нашла Снаффи — на подстилке Честера. К вашему возвращению я его почищу, не беспокойся.
У Керри-Энн от благодарности перехватило дыхание.
— Спасибо, — хрипло проговорила она, вспомнив о прежних временах, когда заставить ее расплакаться могла лишь острая боль. Жизнь тогда была суровой и совсем несладкой, но ей, по крайней мере, не грозила опасность внезапно расчувствоваться. — Скажи мисс Хони, когда она проснется, чтобы смахнула пыль со своей коллекции ангелов. Я рассказала о ней Белле, и девочка ждет не дождется, когда же увидит ее сама.
Линдсей улыбнулась.
— У меня такое чувство, что предупреждать об этом мисс Хони не нужно.
На подъездной дорожке прозвучал гудок автомобильного клаксона, и Керри-Энн выскочила из дома.
Всю дорогу Иеремия болтал без умолку, расписывая, чем они будут заниматься с Беллой в эти выходные и в дальнейшем.
— Мы можем поехать с ней в зоопарк Сан-Франциско, — сказал он. — Держу пари, что она никогда не видела живого жирафа.
— Разумеется, она видела живого жирафа, — ответила Керри-Энн. — Она уже была в зоопарке. — Неужели Иеремия до сих пор считает Беллу грудным ребенком или думает, что все это время ее держали взаперти?
— Ладно, а как насчет аквапарка?
— Ты выбрал неподходящее время года. — Было довольно прохладно, и ей не хотелось, чтобы Белла простудилась.
Он пожал плечами.
— В таком случае, думаю, придется ограничиться кино и попкорном. Во всяком случае, на сегодняшний вечер. Что идет в «Риальто»? — «Риальто» был единственным кинотеатром в Лагуне Голубой Луны.
— По-моему, какой-то диснеевский фильм.
— Ну, и что ты на это скажешь? — Иеремия выглядел страшно довольным, предложив нечто приемлемое.
— Я уверена, что она будет в восторге. — Хотя откуда ей знать, может быть, Белла уже видела этот фильм? Эта мысль больно ранила ее — когда-то она знала обо всем, что происходило в жизни дочери.