— Ее врач рассчитывает на полное выздоровление.
Ростом он превосходил ее всего на несколько дюймов, но казался намного выше, возможно, потому что находился в прекрасной физической форме. У этого человека не было гипертрофированных мускулов, как у тех, кто слишком много времени проводит в тренажерном зале.
Она вдруг поймала себя на том, что не может отвести от него глаз, и постаралась вернуть разговор в деловое русло.
— Ну, раз уж вы здесь, быть может, не откажетесь оставить свой автограф на нескольких книгах?
— С удовольствием — это самое меньшее, что я могу сделать. Просто ткните пальцем, где я должен расписаться. — Рэндалл сунул руку во внутренний карман своего поношенного спортивного пиджака из коричневого вельвета и вытащил оттуда авторучку, тоже далеко не новую: мраморно-синего цвета, с серебряным ободком, эмаль на которой местами стерлась.
Она провела его сквозь лабиринт книжных стеллажей туда, где на витрине у самого входа красовались несколько последних экземпляров его романа «Кровавые деньги».
— Как видите, мы продали уже довольно много экземпляров, — заметила она, показывая на внушительную брешь в некогда сплошном ряду книг. — Откровенно говоря, сейчас ваша книга — наш самый ходовой товар.
— Полагаю, вы сами не читали ее? — Он вопросительно выгнул бровь, глядя на нее и одновременно снимая колпачок с ручки.
— Как раз напротив, хотя, признаюсь, эта книга не из тех, каким я обыкновенно отдаю предпочтение, — ответила она. — Но, взявшись за ваш роман, я не смогла отложить его в сторону, пока не дочитала до конца, — и не спала потом до глубокой ночи. Самое интересное, что комментарии, которые до сих пор попадались мне на глаза, относились в основном к сюжету, что-то вроде «захватывающая погоня в угнанном автомобиле», как гласил анонс на обложке. Но меня прежде всего поразил язык. Он почти… книжный, литературный. Согласитесь, это совсем не то, чего можно ожидать от триллера.
Рэндалл выглядел страшно довольным, как школьник, получивший золотую звездочку от своего учителя.
— Спасибо за комплимент. Но у меня такое чувство, что вы все равно польстили бы мне, даже если бы книга вам не понравилась.
— Пожалуй, вы правы. Честность — не самая лучшая политика в моем бизнесе, — со смехом ответила она. — Хотя со своими покупателями я стараюсь быть честной. Если мне кажется, что кому-то книга может не понравиться, я прямо говорю об этом.
— Но самолюбие автора, голову которого уже вскружил успех, вы готовы пощадить? — поддразнил он ее, и его голубые глаза озорно блеснули.
— А вот теперь вы вкладываете свои слова в мои уста, — парировала она. — Разве я говорила, что у вас головокружение от успеха?
— Даже после того, как я только что самым бессовестным образом вынудил вас сделать мне роскошный комплимент?
Улыбнувшись, он взял в руки экземпляр своего романа, размашисто расписался на нем и протянул ей, держа раскрытым на титульной странице. Опустив глаза, она с удивлением отметила, что автограф адресован ей:
«Линдсей, вы согласитесь поужинать со мной сегодня вечером? Ваш покорный слуга, Рэндалл Крейг».
— За мой счет, — поспешил добавить он, когда она озадаченно посмотрела на него. — Книга, я имею в виду. Я хотел, чтобы у вас был свой собственный подписанный экземпляр. — Вытащив бумажник, он извлек оттуда две хрустящие купюры и протянул их ей — это были первые деньги, полученные ею непосредственно от автора. — А насчет ужина… — Он говорил преувеличенно небрежным тоном, словно намекая на то, что это всего лишь дружеское приглашение. — Я еду в Монтерей на конгресс и поэтому решил остановиться в вашем городе на ночь. Кроме того, я надеялся, что вы позволите мне искупить свою вину за то, что давеча подвел вас.
Из авторской биографии Рэндалла Линдсей знала, что он живет чуть выше по побережью, в Сан-Франциско. Не настолько далеко, чтобы не вернуться туда и без проблем успеть утром к началу конгресса в Монтерее. Она вдруг подумала: а не остался ли он специально для того, чтобы поужинать с ней? Перспектива выглядела заманчивой, пусть даже он таким образом лишь приносил свои извинения.
Но у нее было неотложное дело нынче вечером — заседание книжного клуба, на котором она председательствовала.
Впрочем, с этим вполне справится Керри-Энн, решила она. Сестре все равно придется присутствовать — они с Олли будут продавать кофе и булочки. Неужели она хочет слишком многого, ведь надо всего лишь приглядывать за порядком и, в крайнем случае, пробить несколько чеков? Не успев сообразить, что она делает, Линдсей услышала собственный голос: