Керри-Энн одарила сестру гневным взглядом.
— Мы не собираемся убегать, как наивные влюбленные, чтобы обвенчаться тайком и потом жить где-нибудь в шалаше, если ты этого боишься. Нам просто хорошо вместе. Или это преступление?
— Нет, разумеется, нет, — Линдсей изо всех сил старалась сдержаться, не выйти из себя. — Олли нравится всем. Но для него это — не просто развлечение, он принимает все близко к сердцу. Я всегда знала, что, когда он влюбится, то влюбится без памяти. Но я надеялась, что это будет женщина, которая полюбит его по-настоящему.
— Почему ты так уверена, что ею не могу быть я?
Линдсей поняла, что ее снова загнали в угол, и ей ничего не оставалось, как признаться:
— Мне почему-то так не кажется.
Керри-Энн медленно покачала головой. На лице ее было написано отвращение.
— С каких это пор ты стала экспертом в таких вещах, а? Ты ведь совсем меня не знаешь. — Стрела попала в цель, и Линдсей поморщилась. — Но я должна сказать тебе, что если ты намерена диктовать мне, как себя вести, то мне, пожалуй, действительно лучше съехать от вас.
Линдсей, которая до сих пор не пришла в себя после стычки с геодезистом, не сдержалась:
— Очень мудрое решение!
С заднего сиденья долетело испуганное оханье, за которым последовал щелчок расстегиваемого ремня безопасности. Линдсей, бросив взгляд в зеркальце заднего вида, смогла разглядеть лишь дрожащее облачко золотистых локонов.
— Девочки, так нельзя! — раздался увещевающий голос мисс Хони. Она так сильно подалась вперед, что Линдсей ощутила идущий из ее рта запах зубной пасты, смешивающийся с более сильным запахом духов. — Вы — семья, а члены семьи должны держаться друг за друга, что бы ни происходило. Одному Богу известно, как бы я жила без своей сестры Анни. — Анни, давно уже покойница, была единственной родственницей, которая поддерживала мисс Хони, именовавшуюся в те далекие времена Сью-Эллен Додлингер, когда на нее ополчился весь город — ее подвергли остракизму за то, что застали голой с сыном местного проповедника. Пожилая дама стала увещевать Керри-Энн: — Твоя сестра желает тебе добра. Она оберегает не только Олли, но заботится и о тебе тоже. — А Линдсей достался не слишком вежливый тычок в плечо, за которым последовало резонное замечание: — А ты, сладкая моя, полегче дави на педаль газа, иначе раньше времени загонишь нас в могилу.
Линдсей бросила взгляд на спидометр и досадливо поморщилась — она гнала машину на скорости в семьдесят пять миль в час там, где было разрешено всего пятьдесят. К счастью, дорожной полиции поблизости не было видно. Она немного отпустила педаль газа и с шумом выдохнула, чувствуя себя вымотанной до предела, — а ведь рабочий день еще даже не начался.
— Прости меня, — извинилась она перед сестрой. — Я не имела в виду ничего такого. Разумеется, мне не хочется, чтобы ты уезжала.
Но после того, как эти слова слетели с ее губ, Линдсей усомнилась в их искренности. Жить вместе с сестрой, как она недавно обнаружила, оказалось намного сложнее, чем она себе представляла. В памяти у нее всплыли строчки из давно забытого детского стихотворения: «…То была милым-мила, то таким исчадьем зла, что семья от ужаса дрожала».
— И ты прости меня, — неохотно проворчала Керри-Энн. — Бросить курить — это тебе не фунт изюму. Кажется, я превращаюсь в настоящую стерву. — И вдруг она криво улыбнулась Линдсей. — Кстати, еще раз спасибо. Вечеринка получилась что надо. А ты заметила, что я надела свитер, который ты мне подарила?
Линдсей заметила. Керри-Энн надела розовый хлопчатобумажный кардиган, в расстегнутом вороте которого виднелась ложбинка между грудями и краешек черного бюстгальтера. Больше под свитером ничего не было.
Слава Богу, работа позволила Линдсей отвлечься. Учитывая кипу бумаг, с которыми ей надо было разобраться, необходимость закончить как можно скорее инвентаризацию наличных запасов книг, назначенные встречи с торговыми представителями и постоянными клиентами, у нее просто не было времени предаваться бесплодным размышлениям по поводу ссоры с сестрой или инцидента с геодезистом. Тем не менее весь день она пребывала в дурном расположении духа, и настроение ее отнюдь не улучшилось после того, как она вернулась домой.
Когда в кухне зазвонил телефон — Линдсей с мисс Хони как раз заканчивали убирать со стола после ужина, — она недовольно схватила трубку, уверенная, что это очередной незваный коммивояжер: они, словно сговорившись, выбирали для звонков самое неудачное время, когда она буквально с ног валилась после тяжелого рабочего дня. Она рявкнула в трубку: