После этих слов Драконица попрощалась с Луной и остаавила её отдыхать.
"Кто же ты такой, Сарис?"
Глубоко в астрале другого мира вновь открылись антрацитово-чёрные глаза и раздался тихий смех. Повелитель Рок был доволен: марионетка Сарис сыграл свою роль и сошёл со сцены.
Сегодня мы подошли к границе запретного города. Честно сказать, он производил жуткое зрелище: закопчёные дома с выбитыми окнами давно заросли мхом и сорной травой, почерневшие узловатые деревья протягивали к багрово-синему небу изломанные, похожие на скрюченные пальцы, ветки. Так и казалось всё время, что они пытались ухватить с неба луну и звёзды. Я заметил, что Амалия постоянно на них оглядывается и старается держаться поближе к нам.
.Во всём городе было только одно целое здание - древний, заброшенный храм, судя по его архитектуре - поклонялись там мазоку, или Даркстару. Туда-то мы и отправились, ведь только там по версии Лианы нас ждали сокровища, о которых она грезила.
Двери в храм открылись довольно быстро: всего понадобилось два файербола и один Дигер Болт. И вот, наконец, мы были в храме.
Знаете, что я не люблю в древних храмах больше всего? Думаете, их нескончаемые коридоры и ловушки? Нет. Их можно обойти или обезвредить, но вот пыль обезвреживанию не поддаётся. Больше всего в заброшенных храмах я ненавижу её! Она имеет неприятное свойство забиваться в нос и глотку, оседать на одежде, указывает, куда именно ты идёшь. Так вот, в этом храме пыли было не море даже, а несколько морей - мы шли буквально по щиколотку в пыли. Шаге где-то на третьем у Гейба прорезалась аллергия на пыль, сперва Лиана на него шикала при каждом чихе, потом расчихалась сама. Не прошло и пяти минут, как чихали и кашляли мы все. Вообще все, даже Ксенос. Вы видели когда-нибудь чихающего мазоку? Зрелище дикое, признаюсь честно - удержать свой физический облик в таком состоянии он не мог, поэтому принял свою астральную форму. Вот и бороздил вместе с нами просторы пыли миленький такой, непроглядно-чёрный конус, обёрнутый сверху белым платочком Фимии.
Больше всего, конечно, повезло мне: во-первых, я каменный, а, во-вторых, на роль респиратора отлично подошла моя маска.
В результате, именно мне пришлось выбирать направление нашего пути. Я выбрал правый коридор, остальные, по-моему, даже не заметили развилки.
Через несколько поворотов нам несказанно повезло: очередной коридор оказался ярко освещен, и мы заметили, что стоим по колено не в пыли. а в песке. Обычном пустынном песке. Который между тем заметно уменьшался в количествах и полностью сходил на "нет" возле следующей запертой двери.
Ребята сразу оживились, решив, похоже ,что пришёл конец нашим мукам, поэтому вторые двери Ксенос и Гейб просто вынесли, не успел я и глазом моргнуть.
Вопреки коридору, во внутреннем зале было очень чисто и светло, но воздух оказался слишком сухим, дышать было почти нечем. Но у Лианы были гораздо более насущные проблемы:
- Где обещанные сокровища?! - Возмутилась она, развернувшись к Ксеносу. - Где мои сокровища, я тебя спрашиваю? Мы, что, зря сюда шли?
Она попыталась схватить Ксеноса, он тот успел увернуться и отскочил. Лиана, закатывая рукава, начала на него наступать, но на её пути встала Амалия:
- Госпожа Лиана, господин Ксенос, возможно, совсем не виноват, вы должны пожалеть его, во имя добра!
Мы с Ксеносом одновременно поперхнулись и впали в ступор: жалеть мазоку во имя добра?! Амалия перегибает палку. Но девочка упрямо продолжала:
- Вспомните, сколько хорошего он нам сделал, как всегда нам помогал - подумаешь, один раз ошибся, с кем не бывает? Зато он вам то заклятие рассказал, помните?
Иногда, глядя на Амалию, я понимаю, что ничего не знаю об этой жизни. Потому, что Лиана, наш мобильный ураган эмоций, вдруг опустила руки и стыдливо покраснела. Лиана, с детства очень одинокая девочка, явно видела в Амалии кого-то вроде своей сестры.
Во время ссоры мы все напрочь забыли про Фимию. Как выяснилось, очень даже зря. Потому, что она отправилась обследовать помещение и лучше бы ей этого было не делать.
Пока мы отвлеклись, Фимия ходила, осматривала помещение и нашла ещё одну неприметную с первого взгляда дверь. И во время выяснения отношений между Лианой и Ксеносом она эту дверь обследовала. Как Фимия её открыла, никто из нас не видел, но дверь отворилась.
Мы заметили это, когда Фимия вдруг закричала, обернулись, а Фимия лежит на полу без сознания. Из двери клубами вырывался желтый дым, издавая странный гул пересыпающегося песка. В следующий миг возле жрицы материализовался Ксенос, схватил её на руки и исчез, чтобы вновь возникнуть около нас и медленно опустить Фимию на пол. После чего он перешагнул через жрицу и поудобнее перехватил посох обеими руками.
- Что происходит? - закричала Лиана, пытаясь дозваться до Ксеноса. Как ни странно, тот не только услышал её, но и снизошёл до ответа, хотя Ксенос никогда не был сторонником героических смертей:
- Демон Пустыни проснулся. Нас заманили прямо в его руки. - голос у мазоку был глухим и каким-то напряжённым.
- Кто и заманил. - буркнул я, вытаскивая, впрочем, меч из ножен и вставая в боевую стойку слева от него. Краем глаза я заметил, что Лиана и Гейб выбрали позиции слева от мазоку, а Амалия склонилась над жрицей. Идиллия, Даркстар её подери! - Уж не ты ли?
Ксенос мельком глянул на меня, я чуть не рухнул - такой у него был взгляд и коротко бросил:
- Не я.
Луна расчесывала волосы, стоя перед зеркалом. В последнее время они заметно отросли и постоянно лезли в глаза, приходилось заплетать косу. Стричь их было жалко. Луна равномерно проводила щёткой по прядям и думала. Мысли были невесёлыми.
За последние двадцать дней она жила полнее, чем за предыдущие двадцать лет. Она не просто реагировала на изменения, она сама меняла мир. Ну, и сама менялась тоже. Достаточно заглянуть теперь в её глаза, чтобы это заметить, похоже, они навсегда сменили свой цвет, став такими же тёмными, как у мазоку Кселлоса. Кселлос... Неделю назад, во время сражения, Луне показалось ,что она с ним разговаривает, более того, она смогла произнести заклинание, которого не знала. Но которое всегда хорошо удавалось слуге Зелас. "Странно, - подумала Луна вдруг, - я совсем не скучаю по Зелас, а вот о её слуге думаю почти постоянно..."
Луна снова всмотрелась в зеркало: новый цвет глаз указывал на то, что в душе Рыцаря Цефеида происходят необратимые изменения. В сторону тьмы. Луна вновь грустно усмехнулась - "Зато теперь, впервые с момента смерти Лины, я стала просыпаться без слёз".
В дверь решительно постучали, и Луна, отложила щётку, В дверь заглянул Старейшина Драконов Мильгазия и требовательно, но вежливо спросил:
- Луна, можно с тобой поговорить?
- Да, конечно, - отозвалась Луна ,стараясь оставаться спокойной, - проходите, Мильгазия.
Дракон аккуратно сел в кресло, расправил складки своего одеяния, "Волнуется, - отметила Луна", и только после этого заговорил:
- Мы очень рады, что ты согласилась нам помочь, Рыцарь Цефеида. Ситуация ухудшается с каждым днём: Лорды-мазоку утрачивают влияние, мелкие монстры набирают силу, в последнее время магические заклинания начинают действовать совсем не так, как должны бы. В мире наступает дисбаланс, и мы не можем с ним справиться. В такой ситуации приход силы, перед которой, согласно пророчеству, бессильна Судьба, очень опасен. Поэтому мы и обратились к тебе за помощью.
Луна молчала, не зная, что ответить. Похоже, ситуация и правда вышла из-под контроля. Неужели всё из-за того, что она решила вернуть себе сестру?
От этих неприятных мыслей Луна зябко поёжилась. Комнату заливал ясный солнечный свет, и в этом свете Дракон казался чем-то нереальным. Словно вышедшим из мира грёз светлым духом-хранителем. Почему-то Луне сразу вспомнился Сарис, и она поймала себя на мысли, что слепой мечник был во всём полной противоположностью Золотому Дракону: начиная от внешности и заканчивая характером. "Если сравнивать их со временем суток - подумалось Луне, - то Мильгазия будет полуднем, а Сарис - поздним вечером." Вслух же она сказала совсем другое: