Внезапно на них навалилась Тьма. И от этой Тьмы исходила невероятно мощная энергия зла. Грация, почувствовав себя ослепшей, отреагировала моментально, схватив за руку стоящую рядом подругу. Тьма резко сгустилась и стала физически ощутимой. Стало трудно дышать, захотелось буквально раздирать горло ногтями, впуская в лёгкие больше воздуха. Магичка с трудом сдерживалась, но понимала, что выдержка почти на исходе. Не было даже сил на простенькое заклинание. Резко закружилась голова, ватные ноги подогнулись, руки перестали существовать. Магичку затошнило, слабость накатывала мощными приливными волнами, с каждым разом всё усиливаясь. Все ощущения, кроме боли, исчезли, ориентация в пространстве потерялась. Грация чувствовала, что ещё немного, и она задохнётся. Держаться помогала только одна мысль - если она... если с ней что-то случится...все их достижения и победы, весь их путь... станет напрасным... И Амелия будет потеряна окончательно... Эта мысль была настолько невыносима, что оттянула на себя значительную часть боли и вынудила женщину дышать, раздирая свои лёгкие в клочья. Со стороны Драконов раздались крайне неприятные для слуха хрипы. Словно кто-то задыхался от нехватки кислорода. В глазах поплыло, но Грация продолжала держаться, помня, что на карту поставлено слишком многое.
Проблеск катаны она сперва восприняла, как признак приближающихся галлюцинаций, но стало посвободнее, давление Тьмы внезапно ослабло, и женщина судорожно вдохнула.
Ещё несколько стальных вспышек, и неожиданная атака прервалась, а Грация смогла оглядеться. Картина выходила безрадостная: Из пяти отправившихся с ними в путь от Драконьего пика Драконов в живых остался один Мильгазия. Остальные медленно умирали и судя по тоске во взгляде последнего стоящего на ногах Дракона, помочь им было нельзя. Они с Луной, конечно, попытались, но в конце концов сдались.
Радовался только Дайнаст, той особой боевой радостью, которая позволяет бойцам совершать героические безумства. Он поймал её взгляд и вновь свирепо улыбнулся. Грации стало немного не по себе: она осознала, о чём думает Лорд Севера. Ему понравился бой. И противник ему тоже понравился. Неожиданный и сильный. Грации в голову вдруг пришла мысль, что Лорд Севера, похоже, впервые почувствовал вкус жизни. Сейчас он ничем не отличался от них, смертных: также сражался за жизнь, в любой момент рискуя проиграть, и также зависел от чужой воли. Причем, он, похоже, находил такое положение дел захватывающе интересным, кто бы мог подумать! Если такое испытывают все мазоку, понятно, почему большинству из них ни жить ни быть, нужно провернуть какой-нибудь план...
Размышлять особо некогда, - оборвала Грация сама себя и рискнула посмотреть, что же всё-таки стало с Вратами. И замерла... Ничего с ними не стало: они полностью восстановились. Женщина перевела глаза на Дракона, который потерял остатки своего племени и надежду сохранить хоть что-то от своего мира. Но Мильгазия смотрел на Врата так, что не оставалось ни тени сомнения: он мечтал их открыть. Потому что только так у него появлялась возможность отомстить за смерть всех своих близких. Ещё недавно с ним были по двое Драконов от Храмов Водного Короля Драконов и Короля Драконов Земли, но сейчас он потерял всех. Всё своё племя. Теперь у него осталась только месть, а она, Грация, собиралась лишить Дракона и этой малости. В отчаянии Грация обернулась к Луне, но поняла по лицу подруги, что осталась в меньшинстве: она оказалась единственной, кто по-прежнему не хотел открывать Врата и впускать в мир неизвестное зло.
Ей на плечо осторожно опустилась сильная прохладная ладонь. Магичка вздрогнула и резко оглянулась на мазоку. Тот негромко заметил:
- Госпожа Грация, поймите, если Вы не сделаете этого, все потери окажутся напрасными и безвозвратными. Я не собираюсь лгать, возможно, после открытия Врат мир погибнет, но есть малый шанс, что мы победим. Подумайте над этим.
Грация продолжала упрямо молчать, не опуская непокорной головы. Не каждый мог похвастаться, что сумел выдержать взор самого Лорда Севера, но ей было не до того: она сражалась за свои убеждения. В одиночестве. Но она ощущала свою правоту и не собиралась сдаваться. Врата нельзя было открывать. Даже несмотря на мазоковски убедительного Дайнаста, несмотря на обречённую покорность Луны, несмотря на отчаяние во взгляде Мильгазии. Она не сдастся, и пусть Дайнаст напрасно ждёт положительного ответа от неё!
Но именно в этот момент время выбора закончилось, Врата начали открываться сами. Мазоку вновь выхватил катану и шагнул вправо, загораживая собой женщин, Дракон начал трансформацию, готовясь к бою. Луна, да и сама Грация приняли боевую стойку. На какой-то миг они все замерли в ожидании...
Напряжение достигло пика, когда в столбе света, струящегося из Врат, возникли шесть размытых фигур, и, прежде, чем Грация успела раскрыть рот, Дракон ударил Лазерным дыханием. С той стороны ответили огненной атакой, напоминающей файёрболлы. Тогда Дайнаст ответил каким-то своим заклинанием... И внезапно Грация... увидела отчаянные синие глаза... такие родные и такие... любимые... Глаза Амелии... глаза младшей сестрёнки... Не понимая, что делает, но безумно боясь опоздать, уже почти не успевая, Грация метнулась вперёд, стремясь загородить собой пришельцев. Она знала, что никак не сможет успеть, магия быстрее ног, но всё же каким-то чудом успела. Удар Дайнаста пришёлся ей в спину.
Боль сковала, не позволяя шевельнуться, не давая вдохнуть... Грация могла только смотреть сквозь сгущающуюся темноту в такие синие глаза младшей сестры... Глаза - зеркало души, а душа одна, - подумалось ей, и это было последней её мыслью.
Как закричал Дайнаст, упала над ней на колени Луна, как взревел Мильгазия, она уже не узнала.
В этот момент с противоположной стороны Ксенос выдохнул так, словно его избили, и ударил по руке Зергадиуса, готового закончить своё астральное заклинание.
- Нет!, - рявкнул мазоку, как-то бледнея, - не надо!
Зергадиус, Амалия, и даже Лиана медленно и недоверчиво, но всё же опустили оружие и руки. Гейб и Фимия тоже застыли каменными изваяниями.
Глубоко в астрале Повелитель Рок отчаянно жалел, что в его языке нет достаточно грязных ругательств, чтобы отвести душу. Его тщательно выверенный, почти исполнившийся план сорвался из-за упрямства человеческой женщины!
Треск сучьев. Пламя костра. Какой поход, какой подросток обойдётся без них? Именно вокруг костров зарождаются планы, которым суждено изменять миры, именно у костра поверяются самые страшные и самые потаённые мысли, именно у костра зарождается настоящая дружба. Люди, опалённые пламенем такого походного костра редко впоследствии становятся врагами.
Сегодня такой поход собрал представителей даже не разных рас, но разных миров. Возле самого пламени, протянув к нему руки в тщетной попытке согреться сидела Луна. Её мучил сильный озноб. Напротив, слегка отодвинувшись от пламени, но сидя достаточно близко, чтобы видеть глаза Луны, сидела Лиана. Рядом с юной гениальной волшебницей удобно устроились Гейб и Зергадиус. Последний прижимал к себе спящую Амалию, стремясь показать ей, что он рядом и всегда будет её защищать. Над поляной стояла чуткая, тревожная тишина, которую никто не решался нарушить. Впрочем, им это было не нужно. Мысли у всех и так были одинаковые. Все вспоминали последнее противостояние с Повелителем Роком.
Он появился эффектно, словно заранее готовился к этому выходу. С чёрных небес со свистом пала молния, которая вспыхнула пламенем, едва коснувшись земли, а когда оно опало, перед ними стоял он. Луна порывисто вздохнула, узнав Сариса, и в панике оглянулась на Дайнаста в поисках поддержки. Лорд Севера встретил противника невозмутимо, только с лица исчез всякий намёк на улыбку, а Мильгазия начал обратную трансформацию в человека. Шесть выходцев из другого мира встречали "дорогого гостя" тоже без особой радости на лицах, впрочем, Ксенос привычно преклонил колени перед своим Повелителем. Полностью проигнорировав такой прохладный приём, Рок прошёл мимо них всех, как всегда поприветствовав Ксеноса небрежным кивком... и склонился над Грацией. Рука в тёмной перчатке на миг коснулась смолисто-чёрных волос, слегка задержалась на бледных губах магички, и Рок выпрямился. Обернувшись, он спокойно посмотрел в глаза всем присутствующим по очереди, но выдержать его взгляд смогли только Дайнаст, Луна и Лиана. Наконец, он заговорил: