Луна знала, что была далеко не идеальной сестрой: сперва она ревновала Лину к родителям,а потом заподозрила, что сестра является очередным воплощением самого Шабронигдо - Короля Мазоку. На это, как ей казалось указывали все признаки: сестра была талантлива не по годам, слишком сообразительна, и ей слишком легко давались сложные, энергоёмкие заклинания. Для Рыцаря Цефеида сама мысль о таком родстве была равносильна Пришествию Даркстара, и Луна признавала, что это испытание она не выдержала. Она почти ненавидела сестру. Почти. Потому, что ненавидеть её, стремящуюся изо всех сил заслужить одобрение своей старшей сестренки, подражающую ей во всём, было невозможно. И тогда, разрываясь между любовью к сестре и ненавистью к тому, чьим воплощением она, возможно, была, Луна решила сама учить Лину, чтобы ростки Света в её душе подольше сопротивлялись силе Шабронигдо, и сестра как можно дольше оставалась человеком. Для этого Луне иногда приходилось быть слишком строгой к сестре, но это того стоило. Лина выросла с очень чёткими и твёрдыми представлениями о добре и зле и не раз доказала это, сражаясь с порождениями Шабронигдо во всём мире. Луна втайне гордилась своей младшей сестрёнкой даже больше, чем собственными достижениями. В день, когда Кселлос сообщил, что Лину убили, стал самым чёрным днём в жизни прославленного Рыцаря Цефеида, ей показалось, что погасили Солнце и задули звёзды. Её мир погрузился во тьму, из которой Луну вырвал только приход Грации. Пламенная речь сейрунской правительницы словно вновь возродила какой-то тайный огонь в глубине её души. Луна решила рискнуть. Рискнуть всем этим миром ради возвращения в него той, чьи глаза не знали отчаяния, а разум поражения. И только отправившись в путь, с которого нет возврата, Луна вдруг осознала, что сестра, которую она так стремится вернуть..другая, не та, которую она знает и любит. И эта, другая Лина может быть полной противоположностью её потерянной сестре. Что, возможно, прилагая все силы, чтобы вернуть Лину, она на самом деле приближает Конец Света и приход в мир силы, способной его разрушить.
Когда на весах лежат судьбы мира,
Что выберешь ты?
Бой или счастье?
Поэтому Луна медлила. От Библии, способной указать путь к сестре её отделяло всего несколько шагов, но Луна знала, что решившись на это, остановиться она уже не сможет.
Пока Луна взвешивала все "за" и "против", Грация обогнула её и спокойно шагнула к стене. Помимо собственной воли Луна облегчённо выдохнула. радуясь, что делать решающий выбор довелось не ей. Теперь оставалось только ждать. И верить, что Грация всё сделает правильно.
Рядом с ней Сарис медленно опустился на туманный пол и прислонился к стене. Его неподвижный чёрный взгляд бесцельно прошёлся вверх-вниз по Лабиринту и остановился на Луне.
- А ты не пойдёшь? Мне казалось, вы одинаково сильно туда стремитесь. - спросил он, прерывая молчание, накрывшее их после ухода Грации.
Луна помолчала, но всё же решила ответить:
- Нам там совершенно нечего делать вдвоём. задать вопрос может и Грация, а Библия не базарная торговка, чтобы к ней в очередь становиться. Я спокойно могу и здесь постоять.
Слепой взгляд Сариса не отпускал, он словно читал её мысли, ища в них нечто, ведомое только ему. Луне стало неловко, появилось ощущение беспомощности и беззащитности. Вдруг Сарис радостно рассмеялся.
- Я понял, ты боишься того, что можешь там узнать. Думаешь, что ответ, который тебе даст Библия, только усложнит вставшую перед тобой проблему.
Луне такая проницательность не понравилась, она неприятно напомнила привычку одного, ставшего ей почти другом, мазоку говорить людям правду, когда те не хотят её слышать. Поэтому ответ Рыцаря был гораздо резче, чем вопрос того заслуживал.
- А если и так, то что с того? Это мои личные проблемы, и тебя никто не заставляет их решать!
Ответная улыбка Сариса была наполнена теплом и тихим светом. Эта улыбка мгновенно погасила гнев Луны и заставила женщину улыбнуться в ответ, хотя мечник, разумеется, не мог этого видеть.
- Никто, - Мягко согласился мечник, - я ввязался в это по доброй воле. Просто я всегда придерживался мнения, что лучше жалеть о сделанном, чем о не сделанном. По крайней мере ты всегда сможешь сказать себе: "Я всё-таки пыталась сделать это." Но, каждый выбирает за себя.
- Да, - согласилась Луна, рассеянно наблюдая за тем, как её двойник на противоположной стене бьёт Лину по пальцам бамбуковой палкой за недоученное заклинание "Лайтинг"., - каждый выбирает за себя.
Минуты текли непрерывной чередою, где-то, в глубине Лабиринта с потолка капала вода, а два человека сидели возле стены, почти касаясь друг друга, но в то же время две звёздные системы были друг другу ближе, чем они сейчас.
За их спинами третий задавал самые главные вопросы всей своей нынешней жизни, а им оставалось только ждать. Даже на надежду сил уже не было.
Секунды непрерывно текли, сменяя друг друга и сливаясь во Время. Луне уже начинало казаться, что она уже вечность сидит так, прислонившись к стене, слушая капель в отдалении и ощущая рядом плечо Сариса. Вскоре она поймала себя на мысли, что в мире больше ничего не существует: только она, он и Лабиринт. Впервые с начала их с Грацией путешествия ей было спокойно. Такой маленький кусочек тишины в бесконечности изменений. И Луна наслаждалась этим кусочком, как завсегдатаи маленькой таверны на краю её родного города наслаждались куском тушёной свинины, пока та таяла во рту.
Вдруг Сарис беспокойно зашевелился и поднялся на ноги.
- Что-то долго она там. Всё хоть в порядке?
Злясь одновременно и на него за то, что он нарушил её тишину, и на себя за то, что непозволительно расслабилась, Луна обеспокоенно оглянулась, но её взгляд снова натолкнулся на стену. За это время иллюзия стены вопреки надеждам Луны не рассеялась, да и прозрачней не стала. Пришлось подниматься на ноги. Поняв, что на роль поисково-спасательного отряда Сарис не годится, Луна решительно зажмурилась и шагнула сквозь призрачную преграду. Открыв глаза через три шага она огляделась. Вокруг неё не было ничего, только глубокая, объёмная синь. Такая, как бывает только летней ночью, при ясном небе. Не хватало только звёзд и месяца, но их успешно заменял свет, идущий от сферы в центре помещения. "Так, Клаэрская Библия на месте,- Отметила про себя Луна, - а где же Грация?"
Ещё раз оглядевшись, Луна поняла, что без помощника, который ориентируется в тьме астрала, ей одной не справиться и отправилась за Сарисом. В её отсутствие мечник, как выяснилось, задремал и не испытывал ни малейшего желания куда-то идти. Терпеливо выслушав тираду на тему: "Куда ты тащишь меня, жестокая женщина?" и прочитав ему ускоренный курс лекций о пользе бамбуковых палок для здоровья, Луна втащила спутника внутрь стены. Именно втащила, сам он идти отказывался. Желание Сариса участвовать в поисках Грации уменьшилось ещё больше, когда до него дошло, кто конкретно должен будет ползать на коленях, разыскивая следы Грации. Луна наскоро продемонстрировала уникальные способности бамбуковых палок, и Сарис, наконец, воспылал рабочим энтузиазмом и опустился на корточки. Бедный мечник был вынужден ползком обследовать всё помещение при бдительном понукании со стороны Луны, постоянно ворча, что он воин, а не такса.
Грация обнаружилась не сразу, Сарис нашёл её, лежащей прямо за Клаэрской Библией без малейших признаков жизни. В рассеянном свете сферы Луне оставалось только наблюдать, как Сарис осторожно подсунул руки под тело Грации и медленно, аккуратно выпрямился. С него слетела вся весёлость, и такое преображение слепца разом заставило Луну забыть, кто тут только что командовал. Лицо мечника утратило все следы приветливости, а вместе с нею и привлекательности, потемнело и заострилось. В бледном, неверном свете Клаэрской Библии Луне показалось, что за его спиной на миг развернулись мощные крылья. Луна моргнула - нет, всё-таки показалось, хотя лицо воина по-прежнему производило жуткое впечатление. Оно было слишком спокойным. От такого зрелища Луна невольно отшатнулась и едва не упала. Сарис моментально повернул голову на звук и вежливо проговорил: