— Нет, я поджала голову, только спиной.
— Так, это уже хорошо. Ты можешь встать? Я помогу тебе дойти до кровати.
— Как? Мы же оба голые?
— Да это что, важно что ли сейчас?!
— Важно, — кивнула она, не глядя на него.
Он вскочил, выключил её душ, пошёл в предбанник и обвязал полотенце вокруг бёдер, а потом принёс ей её полотенце. Она выжимала волосы. Её ноги и руки прикрывали всё, что нужно было скрыть от его глаз. Но когда он подавал ей полотенце, она бездумно протянула руки вверх, обнажив свою грудь. Он повернулся к ней спиной.
— Я не буду смотреть. Ты сможешь встать, опираясь на стену?
— Смогу, — и она встала.
— Обернись полотенцем и я помогу тебе дойти до кровати.
— Не надо, я сама дойду. Ты иди.
— Да что ж ты за спорщица-то такая?! — рассердился Доминик.
Более на раздумывая, он развернулся и подхватил её на руки. Она в этот момент всё ещё вытирала волосы полотенцем. Он отнес её на кровать. Потом сбросил одеяло со своей и стащил простынь. Он вытер её своей простыней, а потом закутал в одеяло.
— Вот так-то лучше, — сказал он и пошёл одеваться в предбанник.
Когда он вернулся, она так и сидела, как он её оставил.
— Ты как? Сможешь одеться.
— Смогу. Но я хочу тебе сперва сказать кое-что, только ты не сердись на меня.
— Хорошо, постараюсь.
— Моё желание. Я думаю, что я знаю, что у тебя попросить.
— Что?
— Твоя простынь, она теперь совсем мокрая.
— Ну и что?
— Пока мы здесь, я хочу чтобы ты спал со мной, — и она зажмурилась, будто прячась от своих собственных слов.
— Так, — Доминик сел на свою кровать, — хорошо, я стараюсь не рассердиться, я обещал. И желание я тебе тоже обещал. Но ты не находишь, что это несколько странное желание, которое поставит и тебя, и меня в дурацкое положение перед нашими коллегами?
— Нахожу.
— Тогда зачем это всё?
— Я не хочу тут спать одна, — заплакал она.
— Что значит одна?! Нас тут ещё пять человек в комнате! — Доминик начал повышать голос.
— Да, но никто из вас не провёл шесть лет в этих проклятых общагах! И ты обещал! Ты сказал расшибусь, но исполню любое твое желание!
Доминик громко выдохнул и стал думать. Наконец он сказал:
— Нет. Я руководитель группы. Я не имею права. Я всё понимаю, мы оба не женаты, никто нам не запретит встречаться, если мы захотим. Но не так. Это уже чересчур. Извини.
— Я понимаю.
И она стала одеваться. Прямо при нём, будто бросая ему вызов. Это рассердило его ещё больше и он даже не стал отворачиваться, а наоборот, внимательно наблюдал за её действиями. Она расправила свою кровать и подала ему простынь.
— Держи, я постелю одеяло вместо простыни. И давай что-нибудь придумаем с твоим окном. Может закрыть его сумками?
Он взял у неё простынь и они вместе занялись утеплением его кровати. При этом они обменивались только короткими репликами и не смотрели друг на друга. Она несколько раз ложилась на его кровать, чтобы убедиться, что ниоткуда не дует и всё удобно, а потом поправляла, если где-то обнаруживалась щель или комки.
За этим занятием их и застали вернувшиеся с горы ребята. Доминик не был уверен, как всё это выглядело в их глазах, но уж точно лучше, чем если бы их увидели в одной из обнажённых сцен ранее.
Вечер прошёл спокойно. Все были в самом благодушном настроении. А Линда была в центре внимания, так как все её благодарили за помощь в пещере, при этом не упуская случая всячески над ней пошутить, намекая на то, что от неё всё ещё пахнет, что машинка до сих пор занята её стиркой, и так далее. Эрик достал свою гитару и Линда с удовольствием стала ему подпевать. Доминик слушал её и пытался осмыслить, что вообще произошло и почему.
«Пойдём по порядку, — думал он — Мы с Линдой знакомы уже сколько? Несколько лет. Она к нам пришла как раз в тот год, когда я стал начальником отделения. Следовательно, уже почти пять лет как. Она когда-нибудь проявляла ко мне интерес, какие-нибудь знаки внимания? — он попытался уловить двусмысленность хоть в каких-нибудь её действиях и словах в прошлом. — Нет, ничего. Мы не так часто и пересекались. Не уверен, в курсе ли она, что я был женат и что развелся. Мы всегда разговаривали только о работе. Она могла поболтать с Дарреном или Эндрю. У неё явно доверительные отношения с Тимом, но со мной — вообще ничего. А почему? Чем я хуже Даррена или Эндрю? Может, в этом и проявлялся её интерес? Может, она и не разговаривала со мной так, как с ними, потому что относилась ко мне иначе? Но с чего бы ей мной заинтересоваться, если мы никогда не общались? Что у меня, неотразимая внешность? Нет. Да и вообще, год назад, когда на одной из встреч она познакомилась с Эдом, они настолько сразу сдружились, что я было думал, они начнут встречаться. Наверное, этого не вышло, потому что он живёт слишком далеко. Но в любом случае, вот там можно было видеть, как они друг другу понравились, казалось, они могут говорить друг с другом бесконечно. А на меня она так смотрит? Нет. Тогда что всё это значит?