- Давай юркнем вон туда, - шепнул я Хирду, махнув рукой в сторону нагруженной телеги с мешкам, стоявшей между двух палаток.
Мы проскочили через острое ограждение и спрятались за массивными колесами оставленной повозки. Осталось дождаться сигнала от наших соратников, которые должны были начать обстрел лагеря.
- Вот черт, - тихо выругался Хирд.
- В чем дело? - поинтересовался я.
- Не прихватил с собой сменную одежду. Стыдно вновь светить голым задом перед окружающими.
Едва я хихикнул, как совсем рядом раздался болезненный крик. Затем горящая орочья стрела подпалила навес соседнего шатра, после чего прогремел протяжный имперский горн.
В лагере началась суета. Из палаток, словно муравьи, покидающие разрушенный дом, хлынули имперские бойцы. Застегивая на ходу части доспехов, они хватали со стоек оружие и отправлялись в центр временного пристанища. Там, рядом с дозорной башней, на открытом пространстве, высокий имперец с длинным бордовым плащом, раздавал приказы, организовывая построения из сонных солдат.
Мы с Хирдом вынужденно заползли под телегу, дабы не быть застигнутыми врагами раньше времени. Вопреки частым предсмертным воплям тех, кто не нашел укрытие от жалящих стрел, противнику удалось сформировать ровные ряды тяжело бронированной пехоты. Под громкий гул кричащего рога, они двигались к выходу из лагеря. Нам пора было начинать.
- Часть имперцев уже вышла в степь, - сказал я, выбираясь из-под повозки. - Самое время нам с тобой деморализовать врага.
- Что сделать? - удивленно спросил Хирд.
- Превратиться в полумедведя и навести тут шороху, вот что.
Получилось это у торговца не сразу. Поскольку каждая секунда нашего промедления могла стоить жизни кому-то из отряда, находившегося за пределами лагеря, я выхватил бастард с орочьим клинком и бросился на ближайших врагов. Это были те самые часовые, что ранее курсировали вдоль ограждения. Видимо, сигнал тревоги велел всем вернуться к соратникам, однако наткнуться им было суждено на нас.
Первой жертвой острого изогнутого клинка стал молодой воитель в тяжелом доспехе. Темно-зеленая сталь вспорола шейную артерию, которая была защищена лишь тканевым воротником. От неожиданного нападения, парень повалился на землю, не успев даже обнажить клинок. Второй имперец, облаченный в броню из коричневой кожи, кинулся на меня с выпученными от ярости глазами. Сделав шаг вправо, я уклонился от рубящего удара мечом и вонзил бастард ему в бок. На секунду мне показалось, что я ощутил легкую вибрацию в рукояти клинка, вызванную столкновением металла с хрупкими ребрами врага.
Услышав возню позади я развернулся. Хирда уже окружали имперские солдаты, вооруженные длинными мечами. Они удерживали перед собой щиты, полностью уверенные в том, что подобный маневр сможет их сберечь. Я бросился на помощь торговцу.
Толкнув плечом первого противника, я повалил его наземь. Орочий клинок отнял жизнь лежащего врага, но двое других теперь жаждали мести. Я уже поднялся на ноги, когда услышал мерзкий хруст за спинами приближающихся имперцев. Хирд превращался.
- На вашем месте, я бы не оборачивался! - крикнул я врагам.
Конечно они обернулись. Обомлев от ужаса перед лицом двухметрового чудища, имперцы побросали оружие и разбежались в разные стороны. Оборотень взревел, а затем, опустившись на четыре лапы, отправился крушить палатки через весь лагерь.
Я едва поспевал за Хирдом, одержимым желанием убивать. Лишь когда мы оказались в центре лагеря, я понял куда он так спешил. Превратив тела трех перепуганных противников в кровавую хлябь, он ринулся к одинокому кавалеристу. Верхом на пегом коне восседал тот самый офицер в красном плаще. Полумедведь стащил бедолагу с лошади, а затем оторвал ему клыками голову, вместе с металлическим шлемом. Взбешенные смертью командира, оставшиеся в лагере бойцы всем скопом набросились на Хирда. Они рубили его мечами и булавами, а оборотню все было нипочем. Но когда два арбалетных болта вонзились в покрытое мехом плечо, зверь издал болезненный крик. Именно в этот момент в моем теле что-то пробудилось.
Если в прошлый раз, внезапное проявление нечеловеческой силы Рогира больше напоминало резкое выдергивание меня из сознания, то происходящее сейчас было сродни мягкому отцовскому наставлению. Я не терял контроль над персонажем, но каждое действие сопровождалось ощутимой поддержкой.