Рыжий вылетел на дорожку, к счастью не на танцующих, подскочил, размазал кровь по лицу и бросился к Брехту.
– Вы подлец, сударь, я вызываю вас на дуэль!
И сразу два похожих субъекта рядом образовалось. Один так вообще брат, наверное.
Так хотелось оплеуху засветить этому рыжему. И французский какой-то странный. Шипящий.
– Петр Христианович? – вынырнул, блистая золотом мундира и голубой Андреевской лентой, граф Шереметев сбоку откуда-то. – Что-то случилось?
– Я вызвал графа на дуэль! – прошипел рыжий.
– Петр Христианович?
Н-да. Брехт передумал оплеухи развешивать. Больно много народу.
– Николай Петрович, будете моим секундантом? Этот невежда толкнул умышленно мою жену.
– Вы лжец, сударь! – шепелявя взвизгнул рыжий и размазал, умышленно же гад эдакий, кровь по лицу. – За вами выбор оружия, я надеюсь, вы выберете оружие дворянина – шпагу.
Вона чё? То есть этот хмырь рыжий специально ждал, чтобы граф его вызвал на дуэль, и тот выбрал, как вызываемая сторона, шпагу. Хрен тебе за воротник, родной.
– Хорошо. Я выбираю ножи. Я их с собой принесу.
– Ножи, вы сиволапый мужик, а не дворянин!
– Я сиволапый мужик, и я убью вас, дорогой друг беззубый, ножом. А теперь пошел вон. Пусть ваши секунданты договорятся о встрече с моими. Время завтра в восемь утра. В одиннадцать меня ждет император. Пошел вон.
– Петр Христианович! – покачал головой граф Шереметев.
– Николай Петрович, я вам все объясню. Только не сейчас, мы и так привлекли слишком много внимания. Договоритесь, пожалуйста, с секундантами этого товарища. Чувствую, что это все неспроста. Пусть вторым секундантом будет Каверин. Это важно. Только пусть будет в штатском.
– Вот уж дела непонятные. Вы уверены, Петр Христианович? – все еще мялся сенатор бывший.
– Уверен. Это важно.
– Хорошо, я все сделаю. А где вы проживаете? – решился, наконец, граф.
– Павел Никитич знает. Дом с мезонином в конце Пречистенского бульвара, почти на набережной.
– Петер, что это все значит? – бросилась к нему жена, когда отошел граф Шереметев.
«Сам не понял», – это про себя.
– Все в порядке, любимая. Этот наглец позволил себе грубость в отношении тебя. За это поплатился.
– Теперь ты будешь драться на дуэли? Он может тебя убить! – И слезы потекли ручьями.
– Ну, что ты, любимая. Я ему завтра объясню, что толкать моих жен вредно, и он извинится.
– Жен?! – И слезы высохли, голубые молнии полетели. Чего и добивался.
– Это все мой плохой французский. Жену, конечно. Этот невежда завтра извинится, и я его прощу.
– Петер?
– Честное пионерское. Или ты хочешь, чтобы я его покалечил немного?
– А он не может тебя убить? – Опять набрякли капельки.
– Где он и где убить? Но если хочешь, то я ему и остальные зубы выбью, чтобы он шипеть не мог на тебя.
– Он поляк.
– Поляк? – Ну-ка, ну-ка. – Как ты определила?
– По акценту, и он ругался по-польски.
– Пошли танцевать, радость моя. Хорошую новость ты мне сейчас сказала. Я ему скажу, что ты тоже полька, и он тогда обязательно извинится. Всё, пошли, я вас приглашаю, княгиня.
Поляк, значит. Ох, как замечательно! Кто-то прямо подыгрывает.
Глава 10
Событие двадцать пятое
Благородный муж безмятежен и свободен, а низкий человек разочарован и скорбен.
Пятно на мундире можно прикрыть орденом.
Петр I ввел смертную казнь для всех участников дуэли, но так никого и не повесил. А уж потом и тем более. Еще милостивей для дуэлянтов законы стали. Мартынова за дуэль с Лермонтовым на богомолье отправят в Киев. Брехт на богомолье не хотел. Дантеса за убийство Пушкина вышлют. Тоже не вариант. Только план, как не поехать в Киев молиться, созрел у Брехта сразу, лишь только жена опознала в рыжем товарище поляка. Насколько понял Петр Христианович, Александр всю выстроенную им с риском для жизни польскую историю спустил на тормозах. В унитаз смыл. В Белоруссию будущую отправили один пехотный полк, и несколько десятков офицеров поляков, из Санкт-Петербурга, перевели в другие города, часто с серьезным повышением в звании. И все! Ничего не получилось у Брехта. История опять над ним посмеялась. Опять буря в стакане воды. Так и не бесплатно работал. Если деньги английского посла и семейства Чарторыйских – это не стартовый капитал, тогда что же стартовый капитал?!
Ладно. Утремся и попробуем еще раз, тем паче что более подходящего случая, чем в этот раз, просто не сыскать. Убить могут? Поляки они знатные фехтовальщики. Кто же с ними фехтовать будет? Схватка на ножах. Ножевой бой отличается от боя на шпагах очень серьезно. И Брехта ножевому Светлов обучил. И очень хорошо обучил. А поляк этот будет пытаться ножом фехтовать, пусть. И в этот раз это будут не кортики адмирала Сенявина, которые от шпаги не сильно-то и отличаются, почти полуметровое лезвие. Брехт заказал кузнецу два ножа. Пафосных. Сейчас ни у кого нет, не доросла еще инженерная мысль до таких. Больше всего это похоже на нож Рембо или Крокодила Данди. Двадцатипятисантиметровое лезвие, широкое и толстое, с хищным, очень острым кончиком. И массивная рукоять, чтобы это тяжелое лезвие уравновесить. Ни с чем подобным поляк сталкиваться не мог и владеть таким оружием не должен.