Кшиштоф махнул ножом перед грудью соперника и попробовал повторить удар низом. Нет, так не честно. Опять чуть не достал. Чуть. Брехт повтора не ожидал, но среагировал, хоть и с запозданием, а все же быстрее, чем в первый раз. Лезвие не достало до ноги, а вот при повторном лягании князь его по локтю слегка зацепил. Дзинь, нож из руки поляка выскользнул и отлетел ему за спину. Хорош, стервец, не бросился назад всякими перекатами. Волк-Ланевский развернулся и спокойно, нарочито медленно, прошествовал к оружию и поднял его. Эх, даже жалко убивать, такого бы преподавателем в школу суворовскую, что задумал Брехт в Моздоке открыть, заполучить.
Брехт на спину противника не бросился. Хотя даже метнуть мог нож. Тоже обучен. Подождал. Теперь проще будет, знает, что ждать от Кшиштофа. Бретёр показным движением перекинул нож с правой руки в левую и изобразил, что сейчас ткнет в правый бок немецкому медведю. Петр Христианович просто шагнул назад, разрывая дистанцию. Снова поляк нож перебросил и в этот раз чуть глубже провалился, надеясь в левый бок сунуть лезвие. На этот раз Брехт отступать не стал и только чуть развернулся. Поляк оказался на расстоянии вытянутой руки, и Петр ему оплеуху слева засветил, совсем краем, но чиркнул, взлохматил кучеряшки, на плойку завитые.
Поляк отскочил и стал кругами ходить. Пора, понял Брехт, он неуклюже развернулся, попал сапогом на кочку из желтой травы и, поскользнувшись, чтобы удержаться, переступил к бретёру, опершись о правую ногу. И в глаза при этом смотрел. Радость брызнула из серых глаз Волка, и он, как рапирой, в глубоком полуприседе воткнул лезвие ножа в правое плечо немецкого урода.
Ровно за мгновение до того Брехт напружинил правую ногу и дернулся к поляку, производя одновременно движение левой рукой снизу вверх. Рука эта, совершенно невооруженная, приподняла руку Кшиштофа, и лезвие прошло в сантиметрах над плечом князя. А весь Волк-Ланевский повис на Петре Христиановиче.
Бац. Это рукоятка ножа прилетела по кучерявой рыжей голове. И Петр Христианович разорвал дистанцию. Мог и в пузо по самую рукоятку загнать, но план был другой. Нужно дать второму поляку, тоже рыжему, возбудиться. Не нужна быстрая победа.
Кшиштоф поплыл. Тряс головой, отскочив назад, запинался о собственные ноги, раскачивался. Брехт стоял, ждал, приподнял камешек потом с земли и запустил легонько в поляка. Не отреагировал. С сотрясением боролся. По существу, в нокауте был. Как еще на ногах держался. Можно было даже счет открывать. Наконец, крохи сознания вернулись к бретёру, он сплюнул и, перебрасывая нож из руки в руку, как урка настоящая, попер на обидчика.
Вот теперь время. Брехт широким шагом отошел вбок и качнулся телом к поляку. Тот ткнул ножом, в живот целясь. Только Брехт движение лишь обозначил, он вернулся в вертикальное положение, продернул чуть Волка за вытянутую руку, перебросил нож на обратный хват и со всей дури вогнал клинок в подставленную спину. Так, чтобы в печень не попасть. Просто кишки там все перерезать. Пусть лежит, мучится, кровью исходя. И кричит.
Заверещав, как кастрируемый кабанчик, Волк-Ланевский рухнул на живот.
Брехт повернулся к поляку, вытащил из спины нож и схватил рыжую голову за кучеряшки. Стал примериваться напоказ, как голову отчекрыжит.
– Пся крев! – заорал один из секундантов и бросился к соотечественнику и все же брату, должно быть. Похож. Рыжий так точно.
Петр Христианович голову отпустил и приготовился. По дороге поляк стал саблю вытаскивать. Или шпагу. Польские сабли, как и английские, в отличие от отечественных, гораздо меньше изогнуты, практически шашки будущие.
Бабах. Опять черкесы вовремя стрельнули из ружья. Поляк остановился и на еще более шипящем французском, чем у родственника, прокричал:
– Вы подлец низкий! Я вызываю вас на дуэль!
Пора.
– Что, панчик, тебе тоже хочется великой Польши от моря до моря?
– Wielkopolska od morza do morza! – И шпагу свою все же вынул.
– А после меня Александра убьешь? – Громко. Нужно чтобы Каверин услышал.
– Всех русских убьем. Jeszcze Polska nie zginęła.
– Деремся на ножах.
– Ты трус, дерись как дворянин! – завизжал поляк.
– На ножах.
Парень подскочил к брату, что дергался на земле, и выхватил у него из руки нож и сразу, без подготовки, попытался воткнуть его в Брехта. Хрясь. Князь отклонился и, перехватив руку, вывернул ее за спину, ломая сустав. А когда поляк заверещал и выронил нож, то перерезал ему горло.