Событие тридцать шестое
Стараясь не привлекать внимание слуг и гостей, Петр Христианович вышел из дворца и спустился по ступеням мраморным на дорожку. Отсюда, снизу, послов не было видно. Направление, где он эту парочку видел, примерно определив, Брехт, стараясь близко к этим щитам с горящими плошками не подходить, двинулся в сторону озера. Поднялся небольшой ветерок и пламя стало дерганое и неровное, интересный эффект при этом получался, словно цветомузыка какая из будущего. Из окон лилась музыка, и в такт этой музыке то один, то другой щит под дуновением ветерка чуть ярче вспыхивал. И огненная река, что отходила от пруда, будто играла на перекатах.
Петр Христианович уже дошел до пруда, а послов не было видно. Дальше в темноту Брехт идти не решился, да и не верилось ему, что иностранные дипломаты туда поперлись. Что им в темноте делать? Возле живописно разложенных больших глыб каменных он снова огляделся. Не видно. Пришлось на одну из них взобраться. Англичанина с пруссаком видно не было. Махнув рукой, Петр Христианович решил возвращаться. Поманила удача и в окончании фигу показала. Сам виноват, нужно было активнее ходулями перебирать.
– Гот…
Звук раздался откуда-то справа. Там уходила в темноту дорожка, окаймленная подстриженными кустами. Проверить стоит, Петр Христианович дошел до нее и за первым же кустом шарообразным увидел парочку дипломатов. Нет, блудом содомским сэр с герром в темноте не занимались, стояли, разговаривали. Петра пока не видели. Были к нему спиной повернуты. Брехт огляделся, так-то он на освещенной части парка находился и с крыльца, и с окон был виден. Правда, расстояние приличное, и никто не сможет гарантировать, что это был именно граф фон Витгенштейн, много здесь народу пожаловало на бал в гусарских доломанах. Тем не менее Брехт решил подстраховаться, он пошел назад к дому, и, проходя мимо последнего щита с плошками, шмыгнул за него. По влажной траве он обогнул этот забор из кустов и оказался на той самой дорожке, на которой и стояли дипломаты, только с другой, неосвещенной стороны. Три широких шага, и он выскочил прямо на них. Англичанин и немец стояли к нему лицом, и Петр сделал им знак рукой, подзывая. Видимо, его узнали, переглянулись и стали подходить, а Брехт в это время продолжал неспешно приближаться к послам. Когда расстояние сократилось до метра примерно, и те встали, Брехт резко шагнул к более высокому и плотному англичанину и всадил тупой кухонный нож в глаз советнику английского посольства Бенджамину Гарлику.
– Минус один, – Петр Христианович повернулся к застывшему в ступоре пруссаку. – Он хотел выпить из вас всю кровь, – сообщил он, мотнув головой на свалившегося под круглый куст англичанина.
Немец посмотрел на труп, потом поднял глаза на Брехта, и в один из этих глаз получил нож. По самую рукоятку получил.
– Минус два. Нельзя быть таким доверчивым, – поделился с прусским трупом соображениями Брехт. – Нужно было сразу кричать и бежать. Ничего, земляк, твоя смерть будет отомщена. Ну, надеюсь.
Князь Витгенштейн подошел к краю шарообразного куста и выглянул из-за него. Играла музыка, колыхались портьеры в окнах второго этажа, по ним проплывали в менуэте немецком тени танцующих. Никто к нему с факелами не бежал, да и без факелов не лишку было народу. Хотя люди по дорожкам, красивой красно-коричневой крошкой засыпанных, бродили. Оставалась самая проблемная часть плана. Убить-то товарищей убил, а как сделать так, чтобы вину свалить на созданную им террористическую организацию «Великая Польша от моря до моря»? Два прошлых раза, в Петербурге, у него были заранее подготовленные бумаги, на дуэли он сам подсказал поляку, что кричать… А что делать сейчас? Письма в кармане нет. Бумаги тоже нет, так-то можно было бы написать кровью послов, но не на чем.
Стоять. Почему нет? Брехт склонился над англичанином и стал на нем фрак расстегивать. Потом жилетку. А вот и белая батистовая рубаха. Вытряхнув из нее Бенджамина Гарлика, Петр Христианович разложил рубаху на траве под кустом и поближе к ней «Гаврика» этого мясистого подтянул. Попытался ножом горло перерезать, но дудки, тупой. Пришлось с силой в горло воткнуть. Полилась кровь тонкой струйкой. Брехт отломил веточку от куста и стал, макая ее в рану, выцарапывать на рубахе «Великая Польша» (Wielkopolska). Про моря не стал добавлять. Это-то слово еле вместилось.
Руки чуть подрагивали. Не мертвецов боялся, опасался, что какой-нибудь князь графиню легкого поведения потащит в кусты. Проверять, какого цвета у нее нижнее белье. Ах, нет белья?! Ну, получай.