Приехав после бала, Петр Христианович даже сначала спать не хотел ложиться, ожидая, что его выдернут в Кремль среди ночи. Нет, не на дыбу. На сходку очередную, решать, что делать с Польшей, которой сейчас не существует. Поделили ее. И основное количество польского населения сейчас в Пруссии вместе с герцогством Варшавским, и только Тильзитский мирный договор это изменит.
Поляки убили английского посла и это дело Великобритании. На этот раз… А что они могут сделать? Да ничего. На Пруссию – своего союзника нападут? Дудки. Расследования потребуют? И что?
А что может сделать Пруссия? Хороший вопрос. Там сидит сейчас на троне Фридрих-Вильгельм III – человек довольно решительный и стремящийся к онемечиванию поляков. После убийства посла и с благоволения России он начнет это делать гораздо интенсивней. За шесть лет может там много дров нарубить. И если вновь возникнет Тильзит, то поляки могут не Россию главным врагом посчитать, а Пруссию. При таком раскладе можно и греческую Республику Семи Островов за Россией оставить, вообще включить ее в состав империи. Ионические острова хуже Мальты, но один черт – непотопляемый авианосец в Средиземном море.
Сидел одетым Брехт почти до утра, ожидая вызова в Кремль, а его не было. Рулил миром, устраивал войны в тяжелой голове, да так и заснул. И только начал первый сон смотреть про пароходы с реактивными установками залпового огня, базирующиеся на Ионических островах, как в ворота затарабанили.
Ну кто бы сомневался.
Петр Христианович умылся из рукомойника чугунного и вышел на улицу. Утром зябко уже. Сентябрь за вторую половину перевалил. Кирилл в момент распахнул ворота, и во двор, в сопровождении трех конных полицейских, ворвался обер-полицмейстер Москвы Каверин. Разгоряченный конь чуть Петра не стоптал, Брехт его за уздечку поймал и хотел на дыбы взгромоздить, чтобы главный полицейский упал, оборзел так-то. Передумал. Пусть лучше Каверин себя ему обязанным считает.
– Павел Никитич, и вам крепкого здоровья. Решили стоптать меня лошадкой вашей? Чем я вам не угодил? – Брехт отпустил повод.
– Прощения прошу, Петр Христианович. Конь сноровистый. Бешеный. А сюда мчались галопом. Беда у нас, государь за вами послал.
– С Еленой Павловной что-то случилось?
– С Еленой? Нет. Беда же, говорю.
– Опять мои горцы чего учудили?
– Горцы? Да горят они огнем, горцы ваши. Послы прусский и английский убиты. И опять Польша эта «великая», – Каверин, наконец, успокоил жеребца и спрыгнул на землю.
– Я уже все сказал государю, – не преминул высказать укор Брехт и решил после короткого раздумья усугубить. – Не хочет он моим советам следовать, а искать убийц я не обучен.
– Почти так ему граф Кочубей и сказал, что, мол, какой толк от Витгенштейна, он не полицейский же, но Александр Павлович настоял и даже лично меня за вами послал. Собирайтесь быстрее, князь. Как бы войны какой ни началось.
Глава 16
Событие сорок первое
Это Рим, да и Рим не весь, это неправда – это худшие из католичества, инквизиторы, иезуиты!..
Чего там ехать – десяток минут. Десяток минут по пустым улицам почти. Самые преданные этому делу гуляки, пошатываясь и придерживаясь за стены домов чужих, в свои возвращались.
Все та же Грановитая палата, название, кстати, получила из-за того, что часть стены выполнена из камней углом на сорок пять градусов повернутых, гранями торчащими, или специально такие камни сделали, Брехт точно не знал. Помнил, что рустом называется. Пред вратами, дверью это назвать тяжело, сидели в креслах Александр и Константин. Кроме них было еще пару десятков человек. Большинство были Брехту знакомы, а вот двоих ближе всех стоящих к государю, он не знал.
– Кто эти двое, что рядом с Александром Павловичем? – шепотом спросил Петр Христианович у конвоирующего его обер-полицмейстера.
– Невысокий толстячок, справа от императора – прусский посланник в Санкт-Петербурге граф Спиридион Лузи, а высокий – Томас Пайркер. Он комиссар какого-то Лондонского торгового общества. Сам до вас его доставил. Еле разыскал. В… кхм. Развлекался дедок.
Дедок, которого оторвали от развлечения и сняли с проститутки, должно быть, махал руками перед Александром. Интересная нация наглы, какой-то купец может себе позволить голос повышать на императора страны, входящей в тройку мировых лидеров. Они белые люди, все остальные для них индейцы.
– Ваше императорское величество! – подошли они к креслам, или это троны самого «Иоанна Грозный, за свою жестокость прозванный Васильевичем…». И это на самом деле не исторический анекдот. Ничего подобного – именно так написано во вполне уважаемом французском словаре Ларусса. – Прибыл князь фон Витгенштейн, – прервал комиссара Каверин.