– Петр Христианович! – Аракчеев заехал по уху преображенцу, на князя Витгенштейна штык направившего. Не хотел пускать хозяина в собственную деревушку.
– Алексей Андреевич, а я думаю да гадаю, куда это вы запропастились, а вы у меня в Студенцах скрываетесь, – Брехт подождал, пока лейб-гвардейцы уберут с дороги рогатки, и тронул Слона.
– Да, государь отправил караулы наладить и… кхм, за порядком присмотреть.
– И как? – Брехт спрыгнул с двухметровой высоты и махнул рукой крестьянину, везшему на телеге Марата в сторону края села, где виднелась избушка ведьмина. А бричку с ранеными и дохлыми бандитами остановил тут же. – Как с порядком?
– Знаете… – начал командир гвардии артиллерийского батальона и инспектор всей артиллерии России, но осекся, увидев окровавленного бородача в бричке. – Что это? Раненый?
– Ничего, до допроса доживет. Бог даст. Напали на меня по дороге.
– Да что же это творится?! Как же сюда можно Елену Павловну везти?! Нужно караулы и секреты на дороге поставить! – Аракчеев почти подбежал к бричке и еще одного увидел, так без сознания и пребывающего самого молодого мазурика, а в ногах у них труп с пузом красно-коричневым.
– Нужно и их к Матрене, пусть перевяжет и осмотрит, только приставьте к ним солдатиков по парочке. А то еще взбредет в голову глупость сбежать без допроса, – махнул рукой в сторону преображенцев Брехт.
– Барон, отдайте команду. Четырех человек в сопровождение, отвечают за них головой, и лично сопроводите сих разбойников к… лекарке. Разрешите представить вам, ваша светлость. Командир первого батальона Лейб-гвардии Преображенского полка майор барон Дризен Егор Васильевич. Будет отвечать временно за охрану ее высочества Елены Павловны.
Барон щелкнул каблуками и начал кричать. Интересно, почему в армии все кричат? Кто мешает подойти и спокойно команду отдать.
– Петр Христианович, расскажите, что случилось? А еще расскажите, как у вас тут все налажено? Два дня хожу с открытым ртом и удивляюсь. Словно в Пруссию попал. Чистота, порядок, красота кругом. Дома какие и крестьяне одеты, как баре московские. А что делают женщины в том большом доме, вообще не понял.
– Хотите у себя такие порядки завести?
– Очень бы хотелось.
Н-да, так аракчеевщина на пятнадцать лет раньше начнется.
Событие сорок восьмое
Детей обманывают конфетами, взрослых – клятвами.
Я клялся языком, ум мой не клялся.
– Помрет, – Матрена махнула сухонькой сморщенной ладошкой с кучей пигментных пятен, почти слившихся на тыльной стороне, негритянская такая ручка. – Не жилец. Сразу перевязать надо было.
– Да и хрен бы с ним. Некогда было перевязывать. Что с Маратом? – Брехт и сам себя корил, что не перетянул руку Бороде. Минута. А ну как молодой не знает ничего о заказчике?
– Чернявый? Сон-травы ему заварила. Выпьет сейчас и сутки проспит, али поменьше и нормальным проснется.
– А что есть сон-трава?
– Знамо. Иди, милой, лечить их буду, – ткнула на дверь скрюченным коричневым пальцем Матрена.
– Подожди. Матрена, а нет такого зелья, чтобы этого бородача взбодрить на несколько минут, чтобы я его поспрошал про житье-бытье? А после пусть помирает. – Ух, как майор на него косо глянул. Рыцарь, мать его.
– Отчего не быть? Так не лечить его? – Наверное, это улыбка. Тяжко принцессе придется, пока не привыкнет.
– Сказал же.
– Ладно. Сварю зараз. Погодь чуток, и выведи энтих отсель. Свет застят, мешают.
– А если парень проснется и на тебя бросится? – не решился выпроводить преображенцев Петр Христианович. Они, кстати, на бандитов не смотрели, наблюдали, как согнувшись и подставив их взглядам округлости, Василиса Преблудная травы в ступке измельчает. Ну, есть на что посмотреть. Специально сарафан потуже затянула?
Выставил все же, связали руки парнишке и выставил. Матрена позвала его минут через десять, Брехт все это время с Аракчеевым общался, рассказывал про артель «Свободный труд» и про производство сыров и крахмалов. Не жалко. Где та Новгородская губерния? Не конкурент Аракчеев, а вот если он сделает в будущем, при аракчеевщине, Россию монополистом по производству крахмала в мире, то это очень даже ей на пользу пойдет. И свиноводство подтянется, ведь там такая куча съедобных отходов. Может, и курам можно их давать, и козам. Поговорить надо с Бауэром, сделал себе заметочку Брехт.
Как там внучатый племяш нынешнего императора скажет: «Во всем свете у нас только два верных союзника, наша армия и флот. Все остальные, при первой возможности, сами ополчатся против нас»? Не хочется оскорблять императора, но дебил он был. Союзников должно быть три. И первым не армия, а экономика. Даже Онегин с Пушкиным об этом знали.