– Петр Христианович, мне рассказали, что на вас напали. Стреляли.
– Да, треуголку пулей пробили, – Брехт показал дырку в шляпе.
– Боже мой, что творится?! – всплеснула руками Мария Федоровна. – Петр Христианович, вы едете в Москву сейчас с нами и потом в Петербург. Это приказ императрицы, – остановила его попытку отвертеться вдовствующая императрица.
– Мария Федоровна, сочту за честь, и ценю вашу заботу, но я еще всех кавказцев не пристроил. Нужно двадцать человек в Мариупольском полку разместить, жилье им подобрать, форму заказать. И жену полгода не видел. Опять же разобраться надо с заказчиками этого покушения.
– Но есть же полиция, и есть командир полка. А если на вас опять по дороге в Петербург нападут? – поддержал мать Александр. – Мне доложили, что один из разбойников жив. Нужно передать его графу Каверину. Пусть полиция найдет заказчика, а командиру Мариупольского полка я в дороге указ напишу, чтобы озаботился обустройством ваших горцев. Решено. Собирайтесь, князь, сейчас выезжаем.
Блин. Как отвертеться-то?
Глава 19
Событие пятидесятое
Я всё понял! Это заговор. Франция в опасности. Я спасу Францию!
Первый день путешествия Брехт провел в дормезе. Вместе с ним были соратник по всем его путешествиям Ванька и, конечно, Стеша. Не получилось в Москве выдать за приличного князя или графа, придется в Питере пристраивать. Обещал же. Отсыпался, планы строил. Корил себя еще, что так и не успел до Мариупольского полка добраться. Загубят все дело гусары без присмотра, не станут у черкесов учиться: сами с усами. В прямом смысле, сейчас в армии только гусарам разрешены усы. Отсюда, может, и поговорка пошла. Нужно будет, как в Петербурге окажется, черкесов и вайнахов забирать к себе. Хотя сам толком не знал, зачем его государь в Петербург дернул. Он же публично дал приказ ему отправляться на Кавказ, дуэль отмаливать.
Обедали на постоялом дворе, из которого сначала всех выгнали, а потом драили и готовили. Брехт удивлялся. Неужели нельзя послать вперед за пару часов лейб-гвардейцев, чтобы они подготовили «пиршескую залу». Император с Елизаветой сидели в это время в карете своей. По размерам такая же, как у Брехта, только двухместная. Вторая половина была печкой занята. И из трубы дым валил. Утром и правда было прохладно, но к обеду погода наладилась. Солнышко взобралось повыше, и ветер стих. Прямо очередное бабье лето настало.
Петр Христианович решил ноги размять и из дормеза выполз. И сразу подбежал к нему поручик преображенец и пригласил в карету к Александру.
Внутри вкусно пахло дымком, но было жарко. За тридцать градусов точно.
– Петр Христианович, как вы думаете, это опять поляки? – когда Брехт вклинился между выступом, что отгораживал печь от жилой, скажем так, зоны, сразу набросился на него Александр.
– Не буду гадать, Александр Павлович. Мне назвал разбойник фамилию человека, который им сделал заказ на мое убийство, он русский, Игнатов. Но тот же бандит сказал, что есть кто-то выше, кто и платил деньги. Это могут быть поляки. Точно так же это могут быть и не поляки. Надо было мне все же остаться, Александр Павлович, и найти этого Игнатова.
– Полноте, Петр Христианович, Каверин справится, у него в подчинении вся полиция Москвы, уж найдет одного Игнатова этого.
– Будем надеяться. А вы чем занимаетесь, скучаете? – решил съехать с темы Брехт. Про поляков говорить не стоило. Не надо перегибать палку. Пусть Александр сам решит, что их нужно геноцидить. На Госсовете отговаривать будут, но четыре случая это уже тенденция, может победить и решительная точка зрения.
– Скучаем. Думали даже в карты поиграть, – охотно переключился Александр.
И тут Брехт игру одну вспомнил. Точно еще никто в этом времени не придумал. Тут мысль дальше «фантов» не продвинулась.
– Ваше императорское величество, я тут, пока путешествовал, игру одну придумал. Интересная. Хотите научу?
Александр переглянулся с Елизаветой, и оба синхронно кивнули.
– Я назвал эту игру «Крокодил». Чтобы в нее играть, нужно только листок бумаги и грифелек.
– Plumbargo подойдет? – достала интересную штуку Елизавета. Она же подала Брехту альбомный лист, примерно формата А-4. Из папки достала с рисунками. Березы рисовала императрица и сестренок Александра.
Это был плоский кусочек графита, вставленный между двумя палочками. Брехт таких еще не видел. В доме Валериана Зубова карандаши вообще были странные, тогда ведь еще подумал, что можно на этом кучу денег заработать. У Зубова графитовый стерженек был обмотан толстой шерстяной ниткой. Компания KOH-I-NOOR уже должна существовать. Это, кажется, Австрия? Выходит, они вот таких уродцев пока делают. Нет. Точно надо попрогрессорствовать.