– Разве не в Петропавловской крепости монеты штампуют?
– Пока нет. Ремонт там идет. А на Садовой пока работают на оборудовании, изготовленном в России, – и паровые машины, и станки. Все сами здешние умельцы сделали.
Об этом стоит подумать, сделал себе пометку Петр Христианович.
– Карл Александрович, а можно мне такие монеты заказать?
– Только с разрешения государя.
– Попробую добиться разрешения.
На монете был изображен нормальный и вполне фотогеничный Александр в мундире полковника Преображенского полка. Красивая монета. Если расплачиваться ею в Дербенте и прочих ханствах Кавказа и Закавказья, то такие монеты будут гораздо дороже любых других, имеющих там хождение, даже при равном весе серебра. Красота мир не только спасет, но и купит.
Брехт, когда в будущем монеты собирал, про этот рубль слышал, и фотографии видел, но только фотографии, а еще название. «Воротником» специалисты называли. Один из самых дорогих пробников за триста тысяч швейцарских франков на аукционе ушел.
– А вот и ученик пожаловал, – услышав стук, резво устремился открывать дверь академик.
Глава 21
Событие пятьдесят шестое
Человек с ясной целью будет продвигаться даже по самой тяжкой дороге. Человек безо всякой цели не продвинется и по самой гладкой дороге.
Н-да. Это не Лаврентий Палыч, лучший менеджер двадцатого столетия. Это просто пацан. Брехт порасспрашивал Вольдемара Алексеева о его умениях, вместе кофейку попили с конфетами у академика.
Что можно сказать? А сказать можно, что у парня, наверное, золотые руки, и он подойдет Брехту в качестве специалиста по изготовлению пуансона и матрицы для пресса по выделке стальных перьев. И подойдет, чтобы срочно десяток перьев для купцов изготовить вручную из золота. И в то же время он совершенно не подходит для места управляющего компанией, которая завалит Европу стальными перьями. Тут другие таланты нужны. С Володькой Петр Христианович договорился, что он завтра зайдет к нему в гости и принесет эскизы штучки одной, которую нужно будет из золота изготовить. Золото и камешки Брехт с собой принесет. Как и кусок красного дерева. Есть ведь у него приклады оставленных Демидовым ружей. Потом найдет специалиста, заменит на орех. Сейчас не время мелочиться, нужно изготовить несколько ручек, как можно быстрее.
Попрощавшись с медальерами, Петр Христианович поспешил на бывшую квартиру братьев Чарторыйских. Нужно было найти в кладовке подходящую золотую штуковину с несколькими небольшими драгоценными камнями из золота и нужно нарисовать эскиз пера. В детстве писал такими и потом, в тридцатые годы, в армии, когда служил, нет-нет да приходилось писать, должен вспомнить, как выглядят.
Нарисовал. Что-то не так, кургузо как-то смотрелось. Нарисовал второй эскиз с более широким плечом. И понял, что не так, перо в будущем имело центральное отверстие, которое не только собирало дополнительное количество чернил из чернильницы, но, главное, повышало гибкость зубцов конца пера и прочность всей конструкции, препятствуя облому зубца при сильном нажатии пера на бумагу. Посидел Петр Христианович с закрытыми глазами и после этого. Все одно немного не так было… Взял и перенес центральное отверстие ближе к переднему концу пера, и рифление сделал на кончике. А что, вполне себе. Похоже.
В качестве материала для перьев выбрал золотой портсигар, рубинами украшенный. Красное дерево и рубин вполне сочетаются.
Закончив с этой работой и на автомате проглотив чего-то, приготовленное кухаркой, Петр Христианович ушел в кабинет, сел у печи и задумался. Где в Петербурге можно взять менеджера, который с нуля организует производство стальных перьев? Стоять. Бояться. А что вообще для этого нужно? Нужен пресс. И молот. Здесь, в Петербурге, где нет водяных колес? Значит, привод нужен, как и на монетном дворе от паровой машины. Машину ему скоро из Англии привезут. Правда, он ее хотел отдать изучать Черепанову-старшему, чтобы тот быстрее и лучше паровоз сделал. Но может, одно другому не мешает. Пусть изучает, а заодно обслуживает сей агрегат. Выходит, нужно кроме менеджера найти Черепанова и выкупить его у хозяина. Он ведь крепостной. Взял Петр Христианович карандаш недоделанный и строчку на листке написал под номером один – найти Черепанова. Он сейчас где-то рядом с Петербургом изучает английские паровые машины. Наверное, не сложно найти, не так много паровых машин в Петербурге и его окрестностях.
Вторым пунктом написал – помещение, но тут же вычеркнул. На часовом заводе в Литовском замке все одно нужен будет тоже паровик, так что просто эти два производства нужно будет объединить.