– Не, вы не подумайте, ваша светлость, я согласный, но ведь я в крепости, как и отец с матушкой, и брат Афанасий. Не властен над собой. Отправлен сюда опыт перенимать работы с паровиками.
– Я договорюсь с Демидовым. Он мой друг. Думаю, он мне тебя продаст или подарит, да всю семью твою выкуплю, если что. Письмо я ему написал и управляющему вашему.
– Так это вы говорите, ваша светлость. А ну как не удастся вам с барином договориться – в беглые запишут.
Твою же налево!
– Я, кроме того, с императором переговорю. Уж он тебя в обиду не даст. Главное, ты-то сам хочешь новое производство наладить?
– На новой машине паровой поработать? Кто бы отказался?
На самом деле?!! В стране нужно десять человек год разыскивать, кто бы согласился.
Событие пятьдесят девятое
Когда человек влюбляется, то начинает с того, что обманывает себя самого, а кончает тем, что обманывает других.
Получив согласие Черепанова, Брехт вернулся в управление, где барыня чаевничала, и спросил всех: и ее, и немцев – что нужно сделать, чтобы этого парня забрать с собой в Петербург?
– Да забирайте, – махнула рукой Прасковья Ивановна.
Петр Христианович объяснил ситуацию с Демидовым и управляющим завода в Тагиле, и повернулся к немцам.
– Жьялько. Карош мастир. Ошень карош. Зер гут, – начал качать головой тот самый Петер.
– А ну, цыть. Сказано забирайте, дорогой Петр Христианович, так забирайте, а если кто-то чего вякнет, то я им яйца пооткручиваю! – Чуть не этими словами, но по смыслу точно. И глазами сверкнула дочь хозяйки.
– Ваше сиятельство, мы не против, – пошел на попятную второй немец, у которого с русским получше было.
– Собираемся, Прасковья Ивановна, нам до темноты до города добраться нужно, – постучал по часам Брехт. – Уже почти два часа дня, а ведь обратно дорога не ближе, чем сюда.
– Сейчас, только чай допью, уж больно печенье вкусное жена у Петера готовит.
Брехт вышел, сказал Ефиму, чтобы он завтра собирался, получал расчет или чего тут ему получить нужно, и отдал написанный на бумажке адрес, который можно показать будочнику в Петербурге, если заблудится. И тут вспомнил, что ему управляющий нужен. Может, этот Петер молодой подойдет. Выучит русский.
– Не, ваша светлость, не подойдет он для такой работы. Ему махины не подвластны, он только людей может на порку отправлять. Вам вон тот паренек нужон. Это финн. Он в Стокгольме университет окончил. Очень грамотный человек.
– Так он русского не знает, да и молод, – не оценил конопатого финна Брехт.
– Каспер Киви отлично знает русский, но скрывает. Так узнаешь гораздо больше и о себе, и о людях. Он хитрый и умный. А еще он даже лучше меня в махинах разбирается.
– Вот как. Хитрый. Ну, пойдем, поговорим с ним.
Поговорили. Деньги. Двести пятьдесят рублей в год. Разве это деньги.
– Пятьсот. Завтра приезжай вместе с Ефимом. Женат?
– Я есть свообоодный.
– Женим. Завтра. Я после обеда дома буду.
– Я есть не хоотетть женьца.
– Завтра приезжайте. Все, мужики, прощевайте. Вон, Прасковья Ивановна уже руками машет.
На обратной дороге Мятлева не спала. Она переспала. Чуть не сразу набросилась на Петра Христиановича с поцелуями… переросшими в крепкую дружбу… телами. Так себе удовольствие. В неудобной трясущейся на неровностях дороги карете.
Когда порыв улегся, Брехт вспомнил, что одно главное дело в Петербурге у него пока не сдвинулось ни на сантиметр. Денег для организации кругосветного путешествия Крузенштерна не нашел пока.
– Прасковья Ивановна, ко мне тут капитан один обратился, прожект предложил организации кругосветного плавания на русских кораблях с русским экипажем. Они там острова всякие откроют, не хотите, чтобы один остров назвали в вашу честь?
– Денег надо? – поправляя подол платья, поинтересовалась Прасковья. А как уменьшительно-ласкательная форма этого имени будет? Праскуня, Куня, Параша, Паша?
– Можно я буду звать тебя Паша? – Улыбку получил. – Да хочу у богатых купцов денег попросить, Паша.
– Много? – И притянула, снова чмокнула в губы.
– Кхм. Много.
– Пятьдесят тысяч дам. И с отцом поговорю, он еще пятьдесят даст, а то и сто. Петер, мне нужен от тебя сын. Высокий, красивый и умный. И водевиль напиши. Для меня, хороший, чтобы его в Эрмитажном театре играть можно было.
– По рукам. С мальчиком можно и сейчас попробовать. Еще больше часа ехать. – Нет, не за деньги. Просто скучно ехать. Да и жить.
– О, Петер, я в тебе не ошиблась. Ты гениальный пиит.
– Я есть Грут.
Событие шестидесятое
Чувство спешки обязательно должно быть, без него вообще ничего сделать нельзя. Если нет ощущения «либо сейчас, либо никогда», то, скорее всего, вы будете не первые. И даже не вторые.