– Начальник Управления благочиния Сизов Петр Христофорович, – представил Овсов человека в голубом мундире.
– Вы уж сами, Николай Сергеевич, – подбодрил замолчавшего обер-полицмейстера Брехт.
– Петр Христофорович, есть сейчас в вашем ведомстве унтер-офицеры, что в армии бунтовали и какой разбой учинили? Пять человек нужно их… мне.
– Вестимо, ваше превосходительство. В пятой камере шестеро сидят из Литовского мушкетерского полка. Офицера, поручика Семенова, забили насмерть. Осуждены на пожизненное заключение в Сибири. Скоро и этап.
– Я их заберу…
– А как же?.. – склонил голову набок начальник голубой… а, нет… в голубом.
– Повесились они. Мук совести не вынесли, – подсказал Брехт.
– Бывает такое…
– Вот тут, – Брехт сунул господину книгу с вложенными в нее двумя билетами в триста фунтов стерлингов, – описание, как они все это учинили. – Шестьсот фунтов это три с половиной тысячи рублей серебром – заработок этого чиновника за десять лет.
Голубой книгу раскрыл, глаза выпучил, потом назад запучил и почти спокойно произнес:
– Представляете, ваше превосходительство, в пятой камере вчера сразу шестеро татей повесилось. Куда мир катится?! Прошу прощения, что не уследили. Так они что устроили, с одного из своих портки сняли, на ленточки разорвали, сплели бечевки и повесились. Вот истинный крест, все шестеро повесились. Каюсь. Не уследил.
– Ничего, Петр Христофорович, туда татям и дорога, самоубийцы в рай не попадают. Гореть им в гиене огненной.
Событие шестьдесят пятое
До чего люди любят карты и планы! А почему? Да потому, что там, на картах и планах, можно потрогать север, юг, восток и запад рукой.
– Петр Христианович, мне тут сегодня доложили об очередном вашем прожекте, – Александр кивнул головой, и Брехту слуга, ну прямо весь в золоте, подал на подносике серебряном фужер с вином.
Блин, чего опять такое напрожектировал, о часовом заводе донесли? О перьях. Или товарищ с лошадиной фамилией проговорился. Да нет, Овсов просто дурак, а не самоубивец. Тем более что Брехт с ним честно противоядием рассчитался. Приехали после тюрьмы к бывшему дому Чарторыйских, Брехт в гости обер-полицмейстера не позвал, сказал, что мальчонка через пару минут вынесет микстуру, которую прямо сразу нужно выпить, и не дай бог вырвет, тогда плохо все, потому нужно маленькими глотками пить. Застращал, в общем, мужика, а нефиг. Договаривались же. Пацан сказал – пацан сделал, а этот господин начал хвостом вилять.
Дома Петр Христианович налил в плошку грамм сто пятьдесят коньяка и сыпанул полную солонку соли. Побултыхал, подождал, пока растворится, но переборщил с солью, осадок остался, тогда слил в фужер, вымыл плошку, освобождая от не растворившейся соли, перелил назад, решил, что кашу маслом не испортишь, и сверху луковицу накрошил, снова перелил, процедил и Ваньку кликнул.
– Нет его, он к портному за заказом побежал, – зашла на кухню, где Брехт противоядие готовил, Стеша.
– Хорошо. Устал я уже по городу бармалеем ходить. Стеша, там внизу обер-полицмейстер сидит в пролетке. Вынеси ему эту плошку. Ага! И скажи, что Петр, мол, Христианович просил проследить пристально, чтобы ни капли не пропало. И смотри на него зло и презрительно. Сможешь?
– Постараюсь. Сам обер-полицмейстер? – взбледнула.
– Самей не бывает. Ты не перестарайся, а то он уже сегодня в обморок падал, но и без улыбок всяких.
Нет, не мог Овсов с лошадиной фамилией его сдать. Кто тогда? Император тут же подсказку выдал:
– Николай Петрович Румянцев мне рассказал о кругосветном путешествии.
– Помилуйте, Александр Павлович, я к этому прожекту косвенное касание имею. Его составил капитан Крузенштерн. – Ну, славу богу, не Овсов.
– Читал я прожект сего капитана, ничего кроме амбиций. Какой уж тут престиж России, если десятки капитанов совершили уже кругосветное плавание? Разве желание прославиться самого Крузенштерна. А у вас все по-другому. Цель есть.
– И что вы решили, ваше императорское величество? – Брехт вино хлобыстнул, кислятина. Нет, нужно быстрее начать свое производить.
– Граф сказал, что вы собрали уже половину суммы, я дам недостающие деньги, а что это вы там про остров Сахалин говорили Николаю Петровичу?
– Александр Павлович, а у вас есть карта Дальнего Востока?
– Конечно, специально перед вами рассматривал, пройдемте в кабинет, князь.