Пётр, подъезжая на «Слоне» к стоянке карет и лошадей рядом с главным зданием, вспомнил, как смотрел про него передачу. В 1812 году главное здание сгорит вместе с зоологическим музеем и библиотекой в несколько десятков тысяч книг. Очень ценных, в том числе, книг и рукописей. Нужно постараться не допустить Наполеона до Москвы, а если не выйдет, то хоть дать команду книги эвакуировать. Ну, будет ещё время. Сейчас поважней дела есть.
Поднявшись в холл здания на Моховой по высокому крыльцу, Пётр Христианович поймал за рукав одного из бегающих туда-сюда мужей учёных и вопросил:
— Где мне ректора найти?
— Директора? На втором этаже. — И попытался слинять.
— Не так шустро. Кто у нас директор?
— Статский советник Тургенев Иван Петрович.
Это не тот, который «Му-му» написал? Как там в песне? «Тургенев если написал Му-му, то памятник Толстому почему»? Нет, того звали Иван Сергеевич. Выходит, не родственник.
— Отведи меня, вьюнош со взором горящим. — Парень так и подпрыгивал, куда-то спеша. Диарея мобуть?
— Так вон …
— Ты, берега-то видеть, с тобой генерал-лейтенант говорит. Поедешь служить на Камчатку.
— Правда? А вы можете? Отправьте меня, пожалуйста, Ваше Высокопревосходительство.
— Я простое превосходительство, не передёргивай. Веди.
— А вы на Камчатку собираетесь, Ваше Превосходительство? Можно мне с вами? — пристал по дороге это подвижник.
— На Кавказ собираюсь. А чего там на Камчатке? Чего не в Африку например? В Африке горы вот такой вышины, в Африке реки вот такой глубины. Крокодилы, бегемоты, обезьяны, кашалоты и зелёный попугай.
— Правда?! Вы были в Африке Ваше Превосходительство?
Брехт в Египте по путёвке был. Это считается за Африку?
— Был. Жарко там, но готовить не умеют. Пирамиды растащили почти, голод и антисанитария. Эпидемии оттуда прут. Но пирамиды это вещь. Впечатляет.
— Эх, завидую. Вот, пришли, Ваше Превосходительство. Так это на вас Орден Андрея Первозванного? — сейчас молиться начнёт.
— Спасибо. Как звать тебя вьюнош?
— Дмитрий Дашков.
Надо же. Знакомая фамилия, каким-то начальником большим станет.
— Спасибо, Дмитрий. — Брехт потянул за бронзовую массивную ручку на темной дубовой двери.
Вместо длинноногой и красивой секретарши с высоким интеллектом и бюстом сидел старичок с огромными бакенбардами. Просто в два раза больше, чем у императора даже. И в парике. Последний человек в России с париком кучерявым.
— Уважаемый, мне бы вашего директора повидать.
— Вам назначено? — оторвал от бумаг нос старичок.
— Меня послала совесть.
— Хорошо, Ваше Превосходительство, я попробую что-то сделать для вашей совести, у Ивана Петровича сейчас профессора. — Дедушка встал и, чуть прихрамывая, доковылял до двери. Из военных. Ранен был?
Через пару минут инвалид вернулся с разведёнными руками.
— Хрена с два. Они не знают, что от своего счастья отказываются, — отодвинул бакенбардистого дедушку Пётр Христианович и зашагнул в кабинет.
Событие тридцать второе
Я живу в ощущении постоянного страха, что когда-нибудь мне понадобятся школьные знания по физике.
Если человек встаёт после падения — это не физика. Это характер!
Человек десять сидели за длинным столом для совещаний и во главе, за массивным директорским столом под зелёным сукном, восседал статский советник Тургенев, который Му-му не написал. Если бы не бакенбарды и парики на некоторых профессорах, то и от двадцать первого века не сильно отличается. Ну, разве на директоре камзол с золотым шитьём, как и надетый поверх кафтан. Брехт не обращая пока внимание на повернувшихся к нему учёных мужей оглядел помещение. Большое. Метров двенадцать на восемь. Две стены книжными полками заняты, к одной стол приставлен с огромным глобусом, разукрашенным рыбами-китами. Между шкафов за спиной директора дверь, там должно быть афедрон, пардон за мой эльфийский — сральня.
Ещё повыше двери карта Российской империи тоже со слонами нарисованными. Куцая. Даже до Хабаровска не доходит. Так и нет ещё Хабаровска. Там ничейная земля.
— Товарищ, вас тут не стояло! — стал подниматься Тургенев, не написавший Му-му.
— Вы же, Иван Николаевич, русский человек? И чиновник Российской империи, чего же вы на языке врагов разговариваете? Продались? Французы наших солдат и офицеров убивают, а вы на их поганом языке разговариваете!!!