— Сам ты Цицерон. Я соскучилась.
— Христофоровна. Остынь чуть. Можно отпускать?
— Можно, — но едва Пётр Христианович ослабил хватку, как баронесса бросилась ему на шею.
— Дарья! Вон муж идёт…
Отпустила. Оглянулась. Поняла, что обманул, и хотела было броситься снова на шею, но тут граф Ливен вовремя появился.
— Пётр Христианович, привёл я ваших женщин. Верните мне мою, — хорошие ноне мужья. Не жадные. Ну, Пушкин разве.
— Спасибо, Христофор Андреевич. Вам Государь про соль говорил?
— Да, завтра отправлю, не полк — батальон, и вдобавок десяток возчиков наняли. До свидания, Ваше Ханское Высочество. Гарем у вас, слышал, завёлся.
— Всё врут календари.
Глава 15
Событие тридцать восьмое
Добрый христианин должен опасаться математиков и всех ложно пророчествующих. Есть опасность, что математики вступили в сговор с дьяволом, чтобы очернить Бога и ввергнуть человека в ад.
Супруги Ливен забрались назад в карету и закрыли дверцу. Со стуком, как в жигулях. И этот стук запустил процесс в мозгу у Брехта, калькулятор пискнул, выдавая результат, и Пётр снова бросился под уезжающую карету. Затарабанил в дверцу. Кучер заорал на лошадей, поводья натягивая, и самоубийцу чуть под колесо не занесло. Брехт повис на двери и открыл её своим весом. А там картина маслом. Дарьюшка с мужем целуется. О времена! О нравы! А минуту назад с ним лобызалась. О, женщины! Брехт выровнялся и прикрыл дверь кареты. Однако она почти сразу открылась и появилась встревоженная кучерявая голова графа.
— Пётр Христианович, что опять случилось? — физиономия со встревоженной, немного помедлив, в недовольную превратилась.
— Математика, граф. Математика, геометрия и физика.
— И что с ними?
— Как раз с ними всё нормально. С тем, кто вам команду давал, что-то не так. Я про соляную пещеру или комнату.
Муж Дарьюшки почесал кучеряшки на затылке и принялся выбираться из кареты.
— Слушаю вас, Ваша Светлость.
— Наверное, сам виноват. В смысле, я виноват. Сейчас попытаюсь исправиться. Два шезлонга, столик …
— Что два? На каком это языке? — говорили по-русски.
— Две кровати, плюс два кресла и столик с травяным чаем между ними. Это то, что должно войти в эту соляную комнату. Возьмём пять метров на пять.
— Что возьмём? Странный вы сегодня, Пётр Христианович.
— Метр. Это… Наполеон ввёл новую систему исчисления длины. Это приблизительно три фута. Не важно, давайте я сначала посчитаю в новых единицах, мне так проще, а потом переведу вам в русские или английские.
— Любопытно, — граф попытался закрыть дверцу, но Дарьюшка свой острый носик высунула. И ей любопытно.
— Итак. Пять метров на пять — примерные размеры соляной пещеры или комнаты для комфортного пребывания в ней… в них двух человек. Или пятнадцать футов на пятнадцать. По периметру получаем двадцать метров. Высоту ограничим двумя с половиной метрами, а то совсем запредельные цифры получатся. Двадцать умножим на два с половиной и получим площадь поверхности стен — пятьдесят метров. Чтобы стены были устойчивы, их толщина должна быть двадцать сантиметров или восемь дюймов. Умножим пятьдесят на ноль целых две десятых, получим десять кубометров. Плотность соли две с половиной тонны на метр кубический. Потом переведу, — видя, как у супругов морщинки на лбу собираются, пообещал Пётр Христианович. — Итак, десять кубометров умножаем на два с половиной и получает двадцать пять тонн. Это… — Брехт зажмурился, — около полутора тысяч пудов. Лошадь на телеге может увезти половину тонны или тридцать пудов. И у нас с вами получается, что для перевозки необходимой нам соли нужно взять с собой не десять, а пятьдесят телег. И это ещё не всё. Вот тут точно моя вина. Желательно соль пилить блоками двадцать на двадцать на сорок сантиметров. Э… Восемь дюймов на восемь и на шестнадцать. При этом часть блоков сломается. Нужен запас процентов в двадцать. Итого: нужно шестьдесят телег.
— Прав был Государь, — бросился ему на шею граф Ливен. — Обширные у вас знания, Пётр Христианович. Я бы не выполнил поручение его Императорского Величества и поставил под угрозу здоровье принцессы Елены Павловны. Премного благодарен вам за науку. Познакомите меня потом с этой французской системой? — и опять обнимашки.
Что за времена?
— Конечно, Христофор Андреевич.
— Петер, — графиня Ливен веером отдубасила мужа по плечу. Приревновала поди. Или просто дала понять, что граф ей застит этого Петера.