— Егор Васильевич, если мне Василиса скажет потом, что её кто-то ссильничал или ещё чего противоправное сделал, да даже если хоть один человек просто до неё дотронется, то я вас убью. И убивать буду долго, отрезая от вас по кусочку, а Матрёне скажу, чтобы она весь ваш род до седьмого колена прокляла. Повторите.
— Что вы…
— Повторить! Это приказ! — Брехт навис над майором, желваками играя. Струхнул гвардеец.
— Я понял, Ваша Светлость.
— Довести до всех и предупреждать всех приезжающих, с продуктами или с почтой. Убью и его и вас.
— Ваше превосходительство я дворянин и офицер, а не нянька ведьмам вашим. — Решил гонор проявить.
— Возможно. Но вы предупреждены. — И не дав ответить преображенцу, увёл Аракчеева в подвал, где вызревали сыры.
— Пётр Христианович, так это большие деньги. — Облизнулся будущий военный министр.
— Секрет вам скажу, граф, никогда не станешь богатым, производя сельхоз продукцию, если её не перерабатывать. Не картофель выращивать, а крахмал из него или спирт делать. Не молоко продавать, а сыр или масло. Не зерно, а муку мелкого помола. Там основные деньги, в переработке.
— Интересно, никогда об этом не задумывался, ну, да не купец. — Отмахнулся Аракчеев. — А вот собственную сыроварню у себя в селе заведу. Люблю сыр. Пусть делают и присылают в Петербург.
— Когда Государь уезжает в Санкт-Петербург?
— Завтра утром и уезжает. О, пойдёмте, кажется за нами бегут, не иначе Александру Павловичу доложили об очередном нападении на вас, Пётр Христианович.
Так и оказалось. Всё семейство монаршее уже стояло у карет, и понятно, ещё тридцать километров назад ехать в Москву. И так уже за полдень. По темноте приедут, а завтра с утра в Петербург отчаливают.
— Пётр Христианович, мне рассказали, что на вас напали. Стреляли.
— Да, треуголку пулей пробили. — Брехт показал дырку в шляпе.
— Боже мой, что творится?! — Всплеснула руками Мария Фёдоровна. — Пётр Христианович, вы едете в Москву сейчас с нами и потом в Петербург. Это приказ императрицы, — остановила его попытку отвертеться вдовствующая императрица.
— Мария Фёдоровна, сочту за честь, и ценю вашу заботу, но я ещё всех кавказцев не пристроил. Нужно двадцать человек в Мариупольском полку разместить, жильё им подобрать, форму заказать. И жену полгода не видел. Опять же разобраться надо с заказчиками этого покушения.
— Но есть же полиция, и есть командир полка. А если на вас опять по дороге в Петербург нападут? — Поддержал мать Александр. Мне доложили, что один из разбойников жив. Нужно передать его графу Каверину. Пусть полиция найдёт заказчика, а командиру Мариупольского полка, я в дороге указ напишу, чтобы озаботился обустройством ваших горцев. Решено. Собирайтесь, князь, сейчас выезжаем.
Блин. Как отвертеться-то?
Глава 19
Событие пятидесятое
Я всё понял! Это заговор. Франция в опасности. Я спасу Францию!
Первый день путешествие Брехт провёл в дормезе. Вместе с ним был соратник по всем его путешествиям — Ванька и Стеша. Не получилось в Москве выдать за приличного князя или графа, придётся в Питере пристраивать. Обещал же. Отсыпался, планы строил. Корил себе ещё, что так и не успел до Мариупольского полка добраться. Загубят всё дело гусары без присмотра, не станут у черкесов учиться — сами с усами. В прямом смысле, сейчас в армии только гусарам разрешены усы. Отсюда может и поговорка пошла. Нужно будет, как в Петербурге окажется черкесов и вайнахов, забирать к себе. Хотя сам толком не знал, зачем его Государь в Петербург дёрнул. Он же публично дал приказ ему отправляться на Кавказ, дуэль отмаливать.
Обедали на постоялом дворе, из которого сначала всех выгнали, а потом драили и готовили. Брехт удивлялся. Неужели нельзя послать вперёд за пару часов лейб-гвардейцев, чтобы они подготовили «пиршескую залу». Император с Елизаветой сидели в это время в карете своей. По размерам такой же, как у Брехта, только двухместная. Вторая половина была печкой занята. И из трубы дым валил. Утром и правда было прохладно, но к обеду погода наладилась. Солнышко взобралось повыше, и ветер стих. Прямо очередное бабье лето настало.