— Уже хорошо. Это всё?
— К сожалению.
— А Российско-американская компания? Баранов, Булдаков, зять Шелихова Резанов? Вы не пробовали поговорить с этими господами?
— Я не вхож в этот круг. — Поскучнел капитан.
— А я вообще не знаком ни с одним. — Брехт, задумался. Помочь осуществить это плавание на два года раньше. Зачем? Никой разницы, туда-сюда два года. Разве что? Не, не получится. А если? Ни в коем случае! А? А вот это попробуем.
— Я попытаюсь помочь вам, Иван Фёдорович. Давайте, я совершу пару визитов, и встретимся здесь же через неделю. Вы где-то устроились в Петербурге?
— А неделю назад женился. Отбываю завтра в Ревель назад. — Обрадованный Крузенштерн снова сник.
— Ну да, молодая жена. Согласен. Нужно по возможности уделить ей больше времени, ведь вы будете в плавание не мене двух, а то и трёх лет. Хорошо. Я отправлю вам письмо с нарочным, и если что-то будет вырисовываться, то вызову Санкт-Петербург.
— Премного благодарен ваша Светлость, а можно поинтересоваться, зачем вам это? Что-то я в последнее время не верю в альтруизм.
— Забавно. Поговорка такая у одного моего друга была: «Увидел альтруиста — убей». Они всегда подведут и предадут. Чтобы человек что-то делал честно и хорошо он должен быть заинтересован в результате своих действий. Я хочу получить денежную выгоду, вы известность и возможность осуществить мечту. Разные у нас цели, а вот высшая цель одна.
— И какая же у нас высшая цель? — протянул руку, прощаясь, капитан.
— Перед отплытием скажу.
Событие пятьдесят пятое
Такая красота — сила… с этакою красотой можно мир перевернуть!
В юности ещё Брехт прочитал книжку Дейла Карнеги «Как завоёвывать друзей и оказывать влияние на людей». Особо теперь из той толстенной книги ничего не и не помнил. Про марки только. Банальщина. Наверное, эти мысли были открытием в тридцатых годах в США, но время на месте не стоит, из мыслей и откровений превратились поучения Карнеги в то, что все и так знают и применяют. А в России и без Дейла все всё о взятках знают. Не подмажешь — не поедешь. Подмазать — это силу трения уменьшить. Те люди, которых Брехт решил навестить были купцами, и деньги он шёл у них просить, и взятка деньгами была бы глупостью. Прикинул Пётр Христианович, а что он может подарить купцам мильонщикам, чтобы те его на три буквы не послали. У него полно всяких золотых ювелирных украшений в секретной комнате. И что? Там нет ничего такого, чего богатый человек не может купить. Думал, думал, дошёл до завиральной идеи, что нужно уговорить Александра дать купцам ордена. Или свои — Дербентского ханства вручить? Херня. Его позолоченные блямбы не оценят. И с чего это Александр будет по его указке или просьбе ордена выдавать, с какого перепугу?! А если и удастся сподвигнуть его на это, то всякие Резановы и Барановы будут к Государю благодарность испытывать, а не к Брехту.
Решил тогда записать, Пётр Христианович, всё, что знает о Российско — Американской компании на бумажку. Может, лучший подарок для купцов этих совет, как деньги приумножить? Вспомнил про форт Росс, которого ещё нет, решил с него начать. Окунул перо в чернильницу и … кляксу поставил. Блин, а ведь хотел давно изобрести металлические перья.
Стоять! Бояться! Вот лучший подарок для купца! Ручка с золотым пером украшенная камешком каким-нибудь блескучим. Или с железным лучше? Изобрести пружинную сталь? Нужно идти к ювелирам. Патент в Англии и Франции оформить? Нет. Россия в ближайшие годы сначала с одной страной поссорится, потом с другой, потом снова с одной. Внешнюю политику при Александре так штормить будет, что никакие патенты, выданные русским, работать не будут. Вместо патента нужно просто наладить производство, а потом механизировать его. Пресс изобрести. И тогда ручная выделка конкурентов не будет мешать. Не потянут, в крайнем случае, при его деньгах можно демпинговать, разорить товарища Джеймса Перри и иже с ним. Плюс нужен бренд. На ручке должен быть знак, что это сделано в России, и этот знак должен быть, как знак качества.
Для начала нужен просто ювелир. Хороший, но не сильно богатый. И как его найти, объявление дать в газету? Нет, он же знаком с придворным медальером и автором неудачного коронационного рубля Александра товарищем Карлом Александровичем Леберехтом. С этим интересным немцем его Мария Фёдоровна познакомила. Интересен он тем, что вообще рисовать не умеет. Только копировать и резать по металлу и твёрдым камням. У императрицы он числится учителем. Скорее всего, именно благодаря ей он и получил в 1794 году от Петербургской Академии Художеств звание академика, а по принятии им в 1799 году русского подданства назначение главным медальером Санкт-Петербургского Монетного двора. Академиком стал, и даже преподавать в Академии художеств начал, в Италию был отправлен, постигать живопись, а рисовать так и не научился, но, тем не менее, он продолжает резать штемпеля для медалей и рублей, но лишь по рисункам, доставляемым заказчиками.