— Я не моряк, но скажите мне, Пётр Христианович, что кроме удовлетворения амбиций этого нем… этого капитана, принесёт сие плавание державе нашей.
Пётр и сам толком не знал. Курилы потом профукают. Просто подарят Японии, не в 1905, раньше гораздо в семидесятых, кажется, годах, после проигранной войны ещё и половину Сахалина отдадут. Остров на Гавайях, который вскоре добровольно войдёт в состав империи тоже потеряют из-за глупости Александра, не захотевшего это вхождение ратифицировать. Аляску продадут за копейки, и там какая-то ещё мутная история будет и деньги исчезнут. Форт Росс вообще почти подарят.
Остаётся куча денег, что выкачали с Аляски в виде шкурок. И всё. Сама экспедиция Крузенштерна на самом деле не принесёт никаких дивидендов, кроме престижа.
— Престиж страны тоже важен. Но там куча неоткрытых островов и кроме того не изучены места южнее Камчатки. А ещё там, южнее Аляски, есть очень богатая и плодородная земля, и если экспедиция возьмёт с собой дополнительный третий корабль с переселенцами, то они освоят Калифорнию и будут снабжать наш Дальний Восток зерном, оттуда гораздо ближе и дешевле доставлять продовольствие, чем из Петербурга. Кроме того там, в Калифорнии, растут гигантские деревья Секвоядендроны, которые поднимаются вверх на пятьдесят с лишним саженей и пихты ещё, которые называются Псевдотсуга. Эти тоже до таких размеров вырастают. В Корее есть корейский кедр. Не плохо было бы собрать семена и посадить их в Крыму. Они производят очень полезные выделения для лечения чахотки. Нужно же спасать Елену Прекрасную.
А что убийственный аргумент. Пусть хоть один скажет, что сестру императора спасать не нужно.
— Если с этой стороны посмотреть? — вот, первый на удочку попался.
— А ещё в Корее растёт маньчжурский виноград, который можно прямо в Москве или даже в Санкт-Петербурге выращивать на еду. Ягоды не большие, но всё одно — это виноград.
— Что прямо настоящий виноград вот здесь вырастет и не замёрзнет? — Недоверчиво глянул на окно Воронцов.
— Вырастет и будет плодоносить.
— А вы откуда это знаете, Пётр Христианович? — свёл брови граф.
— Ну, это мы долго запрягаем, а ушлые голландцы и англичане давно в те места плавают, и диковины эти к себе завезли.
— Голландцы. И острова, говорите? — Воронцов уставился в переносицу Брехту.
Пётр Христианович графа понимал, отдать полмиллиона рублей серебром, это не просто. Это куча денег. Дивизию вооружить можно. А именно такая сумма была написана в прожекте Крузенштерна.
— Остров открытый можно и в вашу честь назвать, Николай Петрович. Остров графа Воронцова. Или Воронцовский архипелаг.
— Так говорите, для Елены Прекрасной полезны диковинки сии? Неужели в пятьдесят сажен вымахают?
— Даже в шестьдесят. Я уже уговорил Прасковью Ивановну Метляеву урождённую Салтыкову, она пятьдесят тысяч даст на экспедицию и обещает отца на такую же сумму уговорить. А я, как хан Дербента, тоже готов вложиться в это мероприятие, мне там на Кавказе тоже эти великаны нужны. Пятьдесят тысяч серебром и я дам.
— Вот как, Салтыковы, говорите? Сто тыщ говорите?
— Хочу и у графа Шереметева столько же попросить. — Последний козырь Брехт использовал.
— Шереметев, Салтыков? Хм. Салтыков, Шереметев. А? А, чего уж. Я дам от себя пятьдесят тысяч и департамент мой выделит двадцать тысяч, если государь одобрит. Много же ещё не хватает?
— Половины.
— Вот, как половины. Я, Пётр Христианович поговорю кое с кем и с Александром Павловичем тоже. Вы ему пока ничего не говорите. Договорились?
Чего тут не понять, хочет подать эту идею от своего имени, как же, все силы бросил на спасение принцессы Елены Прекрасной.
— Конечно, Николай Петрович. Вверяю сей прожект в ваши руки.
Глава 24
Событие шестьдесят четвёртое
Бывает, что не хочется жить, но это вовсе не значит, что хочется не жить.
Невысокий сухонький человечек в расшитом золотом мундире, он же обер-полицеймейстер Санкт-Петербурга действительный статский советник Николай Сергеевич Овсов был без тряпки белой на голове в этот раз. И смотрел на Брехта не жалобно, а грозно. А ведь знал. Старый, опытный лис и забыл поговорку, что оказанная услуга ничего не стоит. Ладно, не получилось по-хорошему, вдарим по почкам.
— Может, передумаете, Николай Сергеевич. — Сделал последнюю попытку решить дело без садизма Пётр Христианович.
— Да, что вы себе возомнили, Ваша Светлость, чтобы я татями торговал! — Тут что скрытая камера или подслушивает кто-то, за той вон шторкой стоит?